Он застрелил еще двоих, потом поднял меч, сунул его за пояс и выступил из спасительной тени. Нуг‑Ун покончил с последним противником и, размахивая окровавленной палицей, зашел в тыл похитителям.

– Положи мою самку в траву, – велел Блейд рослому, держа его на прицеле. Девушка мешком свисала с плеча дикаря, голова ее безвольно болталась, глаза были закрыты; видимо, она потеряла сознание.

Сенар заворчал. Два его приятеля остановились в нерешительности, сжимая факелы и дубины; видно, быстрая смерть, которую несли острые летающие палки, произвела на них впечатление.

– Оставь мою самку в покое, – повторил Блейд, – или умрешь. – Он давно спустил бы стрелу, но боялся, что тело падающего сенара придавит девушку.

– Ты, голокожий… – начал дикарь, оскалив зубы и оглядываясь на Нуг‑Уна, неторопливо подступавшего сзади.

– Я голокожий, – согласился Блейд, – и я – сильнее. Посмотри вокруг.

С таким аргументом было трудно не согласиться – поляну заваливали мертвые тела. Страннику показалось, что бленар с раной в животе еще слабо шевелится.

– Я оставить самку, ты – не убивать? – поинтересовался рослый дикарь.

– Может быть. Положи ее!

Сенар сбросил Вайалу с плеча и тут же рухнул рядом: во лбу его торчала стрела. Блейд не хотел напрашиваться на новую погоню. Поджав губы, он наложил на тетиву новый снаряд, но его свист перекрыло молодецкое уханье Нуг‑Уна. Его огромная палица взлетела вверх, опустилась, и последний волосатый ничком свалился в траву. Нуг гордо огляделся.

– Всех убить! Хорошо! Нуг убить четырех, Блейд… – он погрузился в сложные вычисления, но, видимо, запутался и снова заявил: – Хорошо! Много убить!

– Плохо! – Блейд хмуро оглядел проводника. – Убивать – плохо!

– Но Блейд убивал? – Нуг‑Ун недоуменно уставился на приятеля.

– Убивал, – со вздохом подтвердил странник и направился к раненому бленару. Оружие горца лучше подходило ему, чем легкий и гибкий клинок бреггани, рассчитанный на женскую руку.

Он поднял меч и щит, потом стал расстегивать пояс бленара, на котором висели ножны. Внезапно тот шевельнулся и поднял веки; его глаза тускло блеснули в лунном свете.

– Ты… дьявол… прикончил всех… – на губах раненого показалась кровавая пена.

– Всех, – кивнул Блейд. – Но не я первым заварил кашу.

– Проклятый… – бленар выталкивал слова, будто неподъемные камни. – Мы… еще… доберемся… до вас… До Бурой реки… до соленых вод… Рильгон… доберется…

Горец дернулся и затих.

Блейд, выпрямившись и вкладывая меч в ножны, покачал головой. Кажется, покойник считал его разведчиком с Бурой реки, а это значило, что между двумя племенами бленаров царит смертельная вражда. Чье имя он произнес? Рильгона? Странник на миг задумался, потом губы его тронула улыбка. Большой вождь Рил‑Га…

Он повернулся к Нуг‑Уну и сказал, кивнув в сторону Вайалы:

– Возьми ее. Понесешь, пока она не придет в себя. Я сейчас… только соберу стрелы.

Когда они отошли на пару миль от берега реки, Блейд услышал отдаленный протяжный вой. Новая орда дикарей набрела на поляну, понял он и протяжно присвистнул. Теперь он не сомневался, что погоня скоро возобновится.

ГЛАВА 6

Блейд стоял на вершине покосившейся башни, всматриваясь в сторону восхода. Это строение – первое, встреченное им в лесах Триречья, – оказалось довольно высоким, позволяя бросить взгляд на все четыре стороны света.