— Товарищ сержант, вас товарищ старший майор вызывает. — Ничего другого не остается, как проследовать за солдатом.

Зайдя в палатку, сперва слепну от разницы в освещении, на улице белым бело, а тут полумрак. Во всяком случае, вначале так кажется. В палатке никого кроме Володи нет, и можно не играть в субординацию.

— О, Антоха. Проходи, присаживайся. — Он пододвигает ко мне сколоченный из пенька и пары досочек стул. — Есть будешь?

— Конечно, ты меня прямо из-под котла сорвал, там кашу с кониной раздавали.

— Ну… У нас положим тоже каша, и тоже с кониной. Вон кастрюля, накладывай, сколько душа просит. Котелок есть?

Пока я ем, он вводит меня в курс происходящего.

— Созвал всех офицеров, на них смотреть без смеха нельзя, хотя какой уж тут смех… — плакать надо. Сопляки… один другого младше… В общем, раздал им по батальону, капитан только остался при своих танках. Ушли наводить порядок, и через — он посмотрел на часы — сорок минут, придут докладывать. Так что кое-какое командование у нас есть. Теперь второе. Результаты разведки, ее еще вчера отправляли, так вот — Володя подошел к карте лежащей на столе, присмотрелся и подозвав меня жестом, ткнул в нее пальцем. — Мы — тут. А вот здесь немцы, и движутся они клином в спину нашим войскам, по пути уничтожая тыловые части. — Он провел пальцем по красной линии. Численность около двух дивизий, может немного меньше. Теперь вопрос. Что будем делать дальше?

— Когда примерно они дойдут до линии фронта?

— Вероятно что уже завтра к вечеру, наступление начнется пятого декабря, вот как раз они и ударят с двух сторон. Правда я думаю этих сил им не хватит, значит где-то они получат подкрепление, если конечно уже не получили.

— Тогда нужно не рассиживать, а в темпе двигаться за ними. Сведения точные?

— Ну, уж какие есть. Сам не видел. — Что разведка принесла, на то и полагаюсь.

В дверь заглянула Аня.

— Можно? — Зайдя и потянув носом, продолжила — чем это у вас так вкусно пахнет? — Увидела меня с ложкой — сам значит поел, а про жену забыл? — наигранно гневно машет пальчиком в мою сторону.

— Тебе положить?

— Чего спрашиваешь Антон, корми супругу, а я пока продолжу.

Пока Аня ела, Володя прикидывал различные варианты развития событий.

— Вот как ни крути, а против многих тысяч отборных солодат у нас нет ни малейшего шанса. Три танка, да кучка бойцов, полуголых и полудохлых.

— Вариантов то у нас особо нет? Хоть так, хоть так… А умирать придется. Скорее всего, смерть тут, в сорок первом, будет смертью там, в восемнадцатом. Так что, как говорят братья евреи — «Если хочешь повеситься, выбери хотя бы дерево повыше.»

— Умирать, так с музыкой?. — Улыбаясь добавляет Володя.

Посидев в палатке до прихода новоиспеченных комбатов, мы с женой вышли на улицу, где после относительного тепла штаба, особенно сильно чувствовался крепчающий морозец. При этом глядя на наших солдат казалось, что на них он совсем не действует, бойцы деловито ходили вокруг, явно с какими-то важными делами, и улыбались, завидев Аню, периодически потирая раскрасневшиеся носы и уши. — Стой! Кто идет?! — Подкрался сзади Леха. — Испугались? — Очень. Ты куда пропал? — Полдня его не видел, с момента прихода в полк. — Меня Володя отправил гвардию личную ему сформировать, — и он кивком головы показал на стоящих поодаль солдат — орлы! Маловато правда, из всей толпы набралось всего тридцать человек, — остатки дивизионной разведки.