Супруга тоже долго не задержалась, у нее была работа в нашем походном госпитале, рук не хватало, раненных очень много. Мне же, следовало заняться Володиным поручением, а именно подобрать бойцов с прямыми руками, умеющих держать винтовку.

Собираясь с мыслями, присел на кусок бревна возле одного из многочисленных костров, которые, греясь, разжигали красноармейцы. И вот так, слушая трёп людей собравшихся здесь, иногда прерываясь на внутренние диалоги с духом — я задремал. Снилось мне, что я дома, мне лет десять, придя после уроков, и плотно перекусив, я улегся на свой любимый диван, нагретый теплыми лучами осеннего солнца. Из окна живущего выше пэтэушника, на весь двор заливается Юра Шатунов, грустно поющий про розовый вечер и несчастную подростковую любовь, и мне так стало хорошо, так тепло и сладко… И вдруг, этот ярко желтый мир громко лопается, так, что оконное стекло со звоном осыпается, и осколки падают мне на лицо. Звуки музыки пропадают, уступая место грубой немецкой речи. Диван мой уже не диван, а какой-то грязный топчан, стоящий в углу длинного барака. Два высоких фашиста в черной форме стоят рядом, и внимательно рассматривая мою физиономию, что-то говорят по-немецки. В панике вскакиваю и просыпаюсь. Приснится же такое…

Кто-то трясет меня за плечо, — Сержант, подъем… Сейчас нос отморозишь, слышишь? — С трудом вываливаюсь из сна, и едва осмыслив сказанное, растираю снегом онемевшее лицо. Не хватало еще перед боем без носа остаться… — Спасибо братишка. — Благодарю солдата, но тот уже куда-то делся. С недоумением смотрю на потухшее кострище, — это сколько же я спал то? Солнце вроде не сильно снизилось, хотя нет, сейчас уже часа четыре, скоро стемнеет. Замечаю, что костры потушены почти везде, и колонна солдат, вытягиваясь в линию, скрывается под кронами заснеженного леса.

Притопываю, разгоняя кровь, и такой танцующей походкой бегу в ту сторону, где был штаб, наверное, его тоже свернули, но завернув за сопку, вижу знакомую палатку, — стоит родимый.

Заглядываю внутрь, и заметив там Володю, разговаривающего с одним из офицеров, привлекаю его внимание.

— Вов! Разговор есть. Срочный. — Сходу поняв, что просто так я не стал бы врываться, Володя жестом остановил что-то доказывающего ему лейтенанта, и подошел ко мне.

— Что случилось? — Подождать не может? — Нахмурившись, спросил он.

— Я знаю, что собираются делать фрицы. И времени у нас совсем нет. Карта у тебя где? — Молча иду за ним к одному из грузовиков, и уже в промерзшей кабине Володя раскладывает на планшете мятую и всю разрисованную карту. Пытаюсь разобрать в полумраке, что и как. Постепенно начинаю узнавать расположение. Вот здесь мы, вот тут немцы. Да, все сходится.

Глава 26

— Эта группа немецких войск, она отвлекает внимание, всего пара неполных дивизий, плюс иллюзии. Как та, что мы видели. Главной целью фашистов являются фантомы, а для их создания нужна энергия и доноры. Где сейчас идет массовая рубка? Правильно, вот тут. Если я не ошибаюсь, число погибших там достигало полумиллиона человек. Есть где разгуляться. В этих условиях они материализуются очень быстро, единственная проблема это найти место, где они появятся на свет, образно говоря. Мы думаем, что они идут в тыл нашим войскам, а немцы направляются туда, где создаются фантомы. И уже оттуда, в скором времени нанесут основной удар.

— Они, пока нематериальны, боятся солнечного света. А где можно в темноте расположить большое количество народа? — Володя внимательно изучает карту.