— Рядовой Иванов! — Почти прокричал якут. И добавил — Ваня. — О как, вроде нерусский, а имя наше… Ну да ладно, Ваня так Ваня.

— Говорят, хорошо стреляете? — Молчат оба, наверное, считают вопрос неуместным. — Оружие ваше где? — бойцы стоят без винтовок. Только штык-ножи на поясах.

— Товарищ лейтенант забрал, сказал, что вам отдаст потом. — Странно, зачем это Лехе?

— Сейчас я пойду в штаб, а вы не стойте тут столбами, присядьте где-нибудь. Вот хотя бы там — показываю на раскиданные пеньки у тлеющего костра.

— Есть! — четко отвечает носатый и повернувшись идет к потухающему огню. Мелкий, ни проронив ни слова, следует за ним. Мда… выдали напарничков…

Механически перебирая ногами, думаю о том, как нам лучше выполнить задание, ведь еще час и наступит ночь. Как стрелять? На звук? Мысли скачут с одного на другое, но найти выход из ситуации не могу.

— Расслабься. — Подает голос Дух. Сейчас забирай оружие и дуй за ребятами. А на счет темноты не парься, она помехой не будет. Скорее наоборот.

Не буду описывать, как я забирал винтовки, это не самая интересная часть повествования, скажу только, что Леха сильно преувеличил, нахваливая оружие. Две простых мосинки, может немного переделанные, и третья, точно такая же что была у меня в первом погружении, только с хорошим прицелом.

Дождавшись пока последние бойцы пройдут и скроются за деревьями, мы разбежались в поиске укрытий. Холодно уже не было, может действительно стало не так морозно, а может просто привык.

Позиции выбрали каждый на свой вкус, я, не особо раздумывая, разместился на высокой расщепленной сосне, с нее открывался хороший вид на дорогу и поле, с которого мы вышли. Хотя какой толк от обзора, если уже ничего не видно? Может луна выйдет…

Носатый стрелок улегся прямо в снег, и одетый в белый маскхалат, стал совершенно не виден, если бы не знал, что он там, не догадался бы. Маленький якут же просто исчез. Только что был на глазах, и в одно мгновение пропал. Вот это я понимаю маскировка.

Время шло, чем дольше мы тут торчим, тем труднее будет догонять полк. А я даже Аню не смог увидеть перед уходом. Оставалось надеяться, что все будет нормально, и мы еще сможем встретиться.

Когда уже я отчаялся дождаться, кого бы то ни было, и хотел выдвигаться вслед за полком, на фоне белого снега, явно проступили быстро перемещающиеся темные пятна. Для человека их скорость была нереальной, тем более я был на том месте, откуда они появились — там сугробы доходили до колена. Напрягая зрение, наконец, смог понять что это просто лыжники, без всякой опаски бегущие через поле, прямо на мою позицию. Пытаюсь поймать кого-то из них в прицел — бесполезное занятие, надо стрелять так. Навскидку.

Словно в ответ на мои мысли, ночь расцветает яркими красками энергий, вот что имел в виду Дух, говоря, чтобы я не заморачивался насчет темноты. Быстро пересчитываю цели — пара десятков. Многовато. Навожусь на последнего фашиста, и расслабив кисть руки, плавно нажимаю на спуск. Сухой треск моего выстрела практически сливается еще с двумя, и три белые фигурки падают в снег. Остальные, не реагируя на смерть товарищей, ускоряясь, стремятся докатиться до спасительного для них леса. Знают гады, что на открытом месте не выжить. Вразнобой бьют наши винтовки, и, что удивительно, я пока не заметил ни одного промаха. Мне мое зрение дает огромный бонус, но как стреляют бойцы? В еле освещающем поляну свете луны? Невероятно… Хотя чему я удивляюсь, если человек с детства живет в тайге, где и днем темно, он уже так натренировался… не даром же про таежных охотников говорят, — «бьют белку в глаз». Ну а чемпион, он и есть чемпион, я сам занимался подобным спортом, знаю, как там люди тренируются.