Пробуждение тоже было не из лучших, кое-как сходив до ветра, допил воду из фляги, запивая новую порцию таблеток и опять уснул. Разнообразием снов морфей не баловал, тот же халат, те же погоны и снова узбеки. Скачу на коне, не видно ничего, ночь. Выскакиваю на поляну, медленно освещаемую бледным светом выходящей из-за туч луны, и вижу монаха. Вот как на фотографиях из Тибета — один в один. О чем-то говорю с ним, на непонятном языке, и, похлопав по карманам халата, снимаю с пальца перстень. Тот самый, только без камня, на его месте виден полностью герб рода. И это мой герб…

Стреляют автоматы, интересно, откуда они в гражданскую? Открываю глаза, веки слиплись, как при конъюнктивите, ничего не вижу. Постепенно доходит, что это тут, в нашем погружении идет бой. Вот ведь гадство, угораздило же меня заболеть так не вовремя. Пытаюсь нащупать свое оружие, натыкаюсь на нож. Ну, хоть так, все равно не вижу ни хрена.

— Антон, можно мне? Только со всеми, возможно не справлюсь, но попробовать хочется, люблю, когда на грани. Так что? Согласен? — ответить сил уже нет, но духу достаточно моего мысленного одобрения.

В этот раз кое-что вижу, только не глазами, они по-прежнему закрыты. А как паук, который наплел везде паутины, и четко знает, кто и где попал к нему. Чувствую Володю, остервенело стреляющего вслепую, Леонида, вжимающегося в камень под стеной огня, Олега, точнее уже пустого донора, с дырой вместо глаза. Теперь нас трое. Ввиду большого количества целей дух взялся за винтовку, со стороны странно выглядит, как стреляет слепой солдат. Но каждая пуля находит свою цель, такое ощущение, что я вижу противника, и легонько касаюсь его рукой, не целясь, просто вот он, передо мной, касание, и враг падает. Как все просто.

Патроны закончились, двадцать выстрелов, двадцать мертвецов. Запасного магазина нет. Дух берется за нож, прыгает как горилла по камням, на бегу подхватывая брошенный ему Володей второй клинок. Теперь я вижу человечков, к каждому из которых с неба опускается ниточка, а я бегу и отрезаю эти нити, превращая людей в безвольные куклы. Мне очень хорошо. Нити лопаются с таким приятным звоном, будто я играю на гитаре, чем быстрее двигаюсь, тем чище и плавнее мелодия. Но, все хорошее быстро кончается, и, как говорят геймеры:

— Sector Clear.

Сплю без снов, кто-то тащит меня на себе, мне неудобно, но проснуться не могу. Ветки царапают лицо, спина болит, в голове будто включили дрель. Наконец мучение заканчивается, и меня оставляют в покое.

Открываю глаза и пытаюсь соображать, но видимо столько всего произошло, что мозг отказывается анализировать, поэтому просто встаю и оглядываюсь по сторонам. Я в лесу, горит костер, Володя сидя дремлет, привалившись спиной к дереву.

— Привет. Выспался? — не спал значит, — бдел.

— Да вроде того, жрать хочу, как Маугли, дайте мне мамонта. — Чувство голода действительно разом взорвалось в животе.

— Возле костра стоит, все готово давно, подогреваем периодически, ждем, когда проснешься.

Пока я ел, Володя ввел меня в курс дела. Когда я так не вовремя заболел, а провалялся я почти двое суток, на нас вышли остатки той банды отморозков, что пытались угнать танк и устроить спектакль в деревне. Численность террористов была достаточной для того, чтобы не думать о победе, а лишь о том, как не сразу сдохнуть. Я спал, когда подстрелили Олега, и прижали ураганным огнем остальных. Потом вдруг поднялся во весь рост, и подхватив Олеговский винторез, с закрытыми глазами просто пошел в сторону боевиков, непрерывно стреляя. За пять секунд опустошив магазин, отбросил его, и достав нож стал прыгать по камням, уворачиваясь от пуль. Володя бросил мне свой тесак, точнее духу, и тот, подхватив его, побежал дальше, двадцать секунд криков боли, и все стихло.