-  Ай-ай-ай!

    -  Человек за бортом!!!

    -  Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!

    -  Два человека за бортом!!!

    -  Ой! Это наши земляки! - и бедолага матрос, ловко вывернувшись из туники, зажатой в пудовом кулаке Трисея, проявил чудо героизма, бросившись в воду и быстро-быстро поплыв навстречу двум головам, то появляющимся, то исчезающим в легких волнах метрах в сорока от корабля. Хотя, при нынешнем состоянии дел, он проявил бы чудо героизма, оставшись на борту триеры рядом с царевичем.

    Через полчаса две бледные, изнемогающие фигуры с трудом перевалившись через борт корабля, оказались на палубе. Один-единственный взгляд на них начисто опровергал новомодную теорию чернокнижников Шантони о том, что тело на девяносто процентов состоит из воды. Они были прямым доказательством стопроцентного содержания Н2О в теле человека. Причем она там долго не задерживалась, а бурными потоками изливалась с волос, лиц и одежды на палубу, очень быстро формируя небольшой заливчик, в котором уже даже плескалась веселая рыбка, выпавшая, очевидно, из рукава камзола Ивана.

    Вокруг них тотчас же собралась, побросав весла, вся команда.

    -  Это не Каллофос!..

    -  И не Никомед!..

    -  Определенно не Никомед…

    -  Он бы уже орал во все горло, спрашивая вина и мяса…

    -  Хотя вон тот на Каллофоса очень похож…

    -  Но если этот не Никомед, значит, тот - не Каллофос. Этот логика.

    -  Ага, умный нашелся!..

    -  А если этот - Каллофос?

    -  Что, ты меня запутать хочешь?

    -  Нет, что ты… Просто спрашиваю…

    -  Какие забавные педилы…

    При этой фразе Иванушка пришел в себя. И тут же из него вышел.

    -  Это кто тут педила? - утирая мокрым рукавом с лица остатки моря неприветливо поинтересовался он. - От педилы слышу!

    -  Он еще бредит…

    -  Дайте им воды!..

    -  Не надо!!! - тут пришел в чувства и Ирак.

    -  Кто вы, незнакомцы? - раздвинув толпу, как ледокол, вперед выступил темноволосый юноша размером с трех. - Как оказались вдали от берега? И не встречали ли там, в морской пучине, наших товарищей - Никомеда и Каллофоса?

    Пока царевич задумался над этой чередой вопросов и честно попытался припомнить в бушующей воде что-то такое же мокрое, напуганное и отчаянно бултыхающееся, как они с Ираком, молодой стеллиандр, у которого, казалось, мозги с языком были связаны напрямую, уже пустился в пространные разъяснения, снова начав с дедушки Мирта. Впрочем, его история, кажется, вызывала неподдельный интерес всех собравшихся.

    Всех, кроме одного.

    Молодой мускулистый здоровяк, первым спросивший, кто они, стоял, в мучительном раздумье наморщив лоб, к таким упражнениям, явно непривычный. Когда Ирак, минут через сорок, дошел до раннего детства своего отца, мыслитель, тоже, наконец-то, пришел к какому-то выводу и тихонько вытащил из круга стеллиандров, как всегда, падких до историй с продолжением, пожилого моряка в сиреневой тунике.

    -  Послушай, Геофоб, - обратился он к нему. - Я знаю, как спасти честь Иолка.

    И что-то забубнил ему прямо в ухо.

    До Ивана лишь обрывками доносилось:

    -  …не тех…. бросить обратно….