Иное дело теперь. Теперь, когда события приняли столь неприятный для Кости поворот, стоило предпринять еще одну попытку разыскать лесное логово Митьки Ежова.

Через две минуты Костя уже стоял под сводами высоких елей и сосен. Вон их сколько! Черт его знает, как тут найти нужную, с Глобусовым убежищем. Без компаса он плохо в лесу ориентировался. Сначала, как всегда, Костя шел с собакой по самой широкой тропинке. А дальше? Как он у сосны-то оказался? Дальше Рута с этой тропинки свернула. Только где свернула псина ив какую сторону, Костя, хоть убей, не помнил. Вот бы спросить об этом саму собачонку? Может, она помнит? Или у нее тоже склероз?

Он повернул назад к дому.

Элеонора Витольдовна страшно обрадовалась Косте — обычно он заходил позже, часов в семь вечера, а сейчас еще и пяти не было. Она тут же стала усаживать Костю пить чай.

— У меня тут конфеты, пастила. Мне привезла их Вика, — она стала соблазнять Костю дочкиными гостинцами. От польского происхождения у нее остался легкий акцент, Элеонора Витольдовна мягко растягивала некоторые гласные, будто немного мяукала.

— Нет, не могу, Элеонора Витольдовна, — расстроил ее Костя, — времени у меня нет. Я и пришел пораньше только потому, что вечер у меня будет занят, а ведь с Рутой погулять надо.

— Ну да, конечно, конечно, — старушка огорченно поджала сморщенные губки. — А я думала тебя угостить. Думала, ты просто зашел пораньше со мной поболтать.

— Извините, Элеонора Витольдовна, никак не могу, столько задали уроков.

— Ах, все этот лицей! И зачем только Виктор перетащил тебя туда из нормальной школы, — досадливо посетовала старушка.

— Теперь уж все, ничего не поделаешь, — Костя надел ошейник на кудлатую шею Руты. — Ну, мы пошли.

— Идите, идите, — старушка проводила их до двери.

Вернувшись на лесную тропинку, Костя спустил Руту с поводка, и та, как обычно, медленно потрусила вперед, изредка останавливаясь, чтобы обнюхать кустики или корень. Когда Руте казалось, что она взяла слишком уж быстрый темп, собачонка останавливалась и смотрела через плечо. Не отстал ли ее провожатый?

— Иди, иди, здесь я, — подбадривал ее Костя, и Рута снова переходила на свою гусиную рысь.

Так они потихоньку углублялись в чащу Битцевского лесопарка. Сначала Костя старательно озирался, отыскивая среди деревьев заветную сосну. У него даже шея заболела от того, что он все время задирал голову. Но гнездышка Глобуса нигде не было видно. И вдруг, когда он внезапно споткнулся и осмотрелся, Костя почувствовал, что это место ему знакомо. Похоже, именно тут он в тот раз и был. Так и есть — вот она, нужная ему сосна со стволом, разветвляющимся на четыре. И Глобусов помост тоже был на месте.

— Рута стоять! — скомандовал Костя, и собачонка послушно остановилась, ожидая дальнейших приказаний.

Костя обошел толстый ствол сосны, как сделал это в прошлый раз Митька. На другой стороне дерева, там, где кора была повреждена, образовалось неглубокое дупло, такой величины, что туда можно было поставить ногу. Костя так и сделал. Дальше взбираться ему пришлось по небольшим выступам коры, цепляясь за них кончиками пальцев, это было немного больно. Но, кое-как забравшись немного вверх, он увидел первую ступеньку: к дереву была прибита небольшая дощечка. Костя еще вскарабкался по стволу так, что смог поставить на нее ногу. Чуть правее и выше оказалась еще одна ступенька, затем еще. Эта лесенка огибала сосну по кругу. Дальше ступени вели только вверх. Лезть по ним было очень нелегко, и Костя подивился ловкости Глобуса. Но и он тоже справился с этой задачей.