Через пару секунд пес уже огромными скачками несся за нами. Еще через секунду мы уткнулись в ворота гаража, встроенного в дом. Какое счастье, что хозяин их не запер. От толчка одна створка приоткрылась, мы юркнули в щель и дружно захлопнули ворота. Пес уже бился в нее с другой стороны. Но ворота гаража всегда открываются наружу, это и спасло наши жизни.

После света галогеновых ламп в гараже, казалось, было жутко темно. Я вообще ничего не видел, только слышал, как тяжело дышит у меня над ухом запыхавшийся Костя. Он так же, как и я, повис всем телом на скобе одной из створок гаражных ворот.

— Костя, — шепнул ему я; — я подержу обе створки. А ты найди какую-нибудь доску, лопату или лом, мы вставим эту штуку в скобы и запремся. — Костя отправился выполнять мою просьбу. Но, прежде чем он нашарил в темноте хоть что-нибудь подходящее, мы услышали не очень звонкий, ломающийся, еще детский голос.

— Фу, Арнольд! Фу! Стоять!

Однако Арнольд продолжал бросаться на ворота гаража с громким рыком, громыхая створками, которые я держал, как мог.

— Я кому сказал, Арни! — вновь закричал тот же голос с другой стороны ворот.

А затем произошло то, чего уж я не ожидал никак. Сквозь рык и стук я услышал сопение, это юный хозяин подошел к самым воротам и теперь отталкивал своего лохматого друга, при этом нещадно ругаясь. Затем металл звякнул о металл. Раздался какой-то скрежет, и рык собаки начал удаляться.

— Сидеть здесь! — скомандовал этот кто-то. — Стеречь!

И все стихло. Я легонько подтолкнул створку ворот, чтобы, выглянув в щель, прояснить обстановку. Створка не поддалась. Я понял, что он нас запер.

— Он запер нас, — прошептал я Косте.

— Это Глобус, — отозвался из темноте он. — Я узнал его голос — это Глобус.

Так мы попали в плен к тому, кого искали.

Все оказалось просто, как горелый блин. Мы просидели в гараже чуть ли не до ночи. Никто нас не тревожил, пока не послышался с улицы звук подъезжающего автомобиля.

Потом мы услышали, как Глобус доложил своему деду, что Арнольд загнал в гараж, а он запер двух воров, забравшихся во двор дачи. На наше счастье, академик не был трусом. Он не стал вызывать милицию, а сам отпер гараж и выпустил нас оттуда. Впрочем, чего ему было бояться — с ружьем в руке и верным Арни рядом.

Увидев, кого он поймал, Глобус сразу громко заявил, что в Москву он все равно не поедет. Настала очередь удивляться деду.

После первых же наших слов Валентин Корнеевич пригласил нас в дом и продолжил уже беседу за чаем. Мы рассказали ему, какую бурю неприятных событий вызвало ложное похищение Мити. Валентин Корнеевич только горько удивлялся. Он действительно хотел забрать к себе Митю, не сложились у него и его дочери отношения с Ежовым-старшим. Ксения Валентиновна хотела разводиться, Ежов не давал развода и не отпускал сына, готов был действовать при этом так же, как он обошелся с Костиным отцом. А самому Мите он запретил даже видеться с дедом. Но Валентин Корнеевич был человек упрямый, даром что академик. Короче, не хотел он, чтобы Глобус становился еще одним "новым русским". Не имея возможности посещать внука, он встречался с ним на Новоясеневском проспекте в своей старой "Победе", Его записки Мите иногда передавала сама мама, а иногда дед подкладывал их в известное только ему и внуку потайное место. Получалось, что они еще играли в шпионов. Так продолжалось довольно долго, пока дед не сумел соблазнить внука жизнью на даче, где не надо ходить в школу, не надо ругаться с лицеистами и учителями или слушать дома вечные скандалы. Там всегда есть рядом замечательная машина, собака и дед, который его понимает.