И тут как раз хлопнула подъездная дверь, Костя невольно обернулся и успел увидеть, как

резко развернулся на месте Митька Ежов и дунул во весь дух под арку, в совершенно противоположную от лицея сторону, — туда, откуда Костя пришел.

«Куда это Глобус покатил?» — удивился Костя.

— А-алик! — еще раз донеслось из салона автомобиля, и на сей раз по-русски: — Поехали! Быстро!

Кавказец уселся за руль, захлопнул дверцу, «Сааб» ловко и легко развернулся и поехал в том же направлении. За Митькой?., Вот это да!

Костя проводил автомобиль восхищенным взглядом и пошагал туда, куда шел.

Без десяти двенадцать, перед самым наступлением ночи, в квартире Костровых зазвонил телефон. Но Костя его не услышал, потому что лежал в темноте, окруженный звуками музыки. Последний концерт «Аэросмит», выпрошенный днем в школе у Лехи Вербова, взрывался мощными аккордами где-то под самым сводом Костиного черепа, заполнив собою мир.

Из этого состояния Костю вывели луч света из коридора, скрип и легкий стук открываемой двери.

Костя обернулся, не поднимаясь. На пороге стоял отец и шарил рукой по стенке в поисках выключателя. Наконец нашел.

— Не спишь? — спросил отец вежливым тоном, когда маленькая электрическая лампочка в одно мгновение уничтожила бездонное царство тьмы. И немного резче добавил: — Сними дебильники.

Костя послушно, хотя и не скрывая сожаления, снял с головы наушники и выключил под одеялом плейер.

— Чего? — спросил он.

Отец прошел в комнату и присел на краешек Костиной кровати.

— Ты Митю Ежова сегодня в лицее видел? — спросил он.

— Нет, — ответил Костя.

— А после уроков?

— И после уроков — нет.

— М-да. А с кем он дружит?

— Ни с кем. Да что случилось?! — не выдержав таинственности, спросил Костя.

Отец не сразу ответил. Он отвел взгляд в сторону и озабоченно потер подбородок, выпятив вперед нижнюю челюсть точь-в-точь так же, как делал порой и его сын. Потом опять оценивающе посмотрел на Костю и нехотя произнес:

— Он до сих пор не вернулся домой. Родители беспокоятся, сам понимаешь. Звонили Юрию Андреевичу, а он только что — мне. Ладно, ты спи, найдется ваш Кактус. Гуляет где-то. Рановато начал допоздна загуливать.

Отец поднялся с кровати и пошел к выходу из комнаты.

— Па, — окликнул его Костя, — откуда знаешь, что Митьку Кактусом зовут?

— Я.все знаю, — ответил отец, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, предварительно щелкнув выключателем и снова расширив мир до бесконечной темноты.

«Это куда же Глобус подевался? Во дает! И в лицее его не было!» — удивлялся Костя. Он даже немного позавидовал такой свободе одноклассника. Сам Костя школу не прогуливал, а уж не вернуться домой до ночи, шатаясь где-то по вечерней Москве или Битцевскому парку, ему и в голову не могло прийти. Даже у друзей он так поздно не засиживался. Ну бывало, что часов в десять, самое позднее пол-одиннадцатого, телефонный звонок мамы вытаскивал его из-за Димкиного компьютера. Дома у Корнеева «Pentium» стоял с играми. А у Кости никакого компьютера нет и пока не предвидится. Вот и сидели они за Димкиным иной раз допоздна, особенно когда Корнеев новую игрушку запишет или отец ему принесет. Но уж в пол-одиннадцатого мама всегда звонила. И через пятнадцать минут Костя являлся домой.

А у Глобуса свой компьютер дома есть. Папаша-то у него бизнесмен преуспевающий, не чета Костиному научному сотруднику, хотя бы и старшему. И компьютер домой приволок, и видеомагнитофон, естественно, и аппаратура разная музыкальная, которой Глобус все время хвастался, и еще на «БМВ» стального цвета катается.