Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл ее слов. Когда понимание пришло, я беззвучно раскрыла рот от удивления. Сглотнув, я попыталась успокоиться. Только без паники, иначе будет хуже. Обрати все в шутку. Отвлеки ее.

— Да бросьте вы, — начала я. — Надеетесь так решить все свои проблемы? Вас не уважают на работе — значит, нужно стать оборотнем? В Стае для вас подыщут занятие по нутру, а как наваляете хорошенько паре-тройке дворняжек — выдадут красивого любовника, да? Поверьте мне, вы жестоко заблуждаетесь.

— Я не идиотка, Елена, — брызнула слюной Бауэр. Похоже, я выбрала неправильную тактику. — Я хочу перемен. Хочу открыть себя заново.

— Это не выход, — мягко сказала я. — Я знаю, как вы несчастливы…

— Ты ничего обо мне не знаешь!

— Тогда расскажите.

— Я пришла в этот проект по единственной причине — в поисках новых ощущений. Я жаждала чего-то более опасного, волнующего, эпохального, чем какое-нибудь восхождение на Эверест; мечтала о вещах, которые не купишь ни за какие деньги — о колдовстве, о вечной жизни, об экстрасенсорном восприятии. Тогда я и не догадывалась, чего мне хочется. Может, всего понемногу. Но теперь мои поиски завершились, и я точно знаю, к чему стремлюсь. Могущество, власть! Никогда больше не унижаться перед мужчинами, не делать вид, будто я глупее, слабее, незначительней их! Я хочу того, что достойно моих способностей! Хочу!

Моему мозгу не за что было зацепиться в этом потоке слов; я просто не понимала ее. Все произошло слишком неожиданно, слишком походило на бредовый сон, галлюцинацию. Но что, если эта внезапность только кажущаяся? С моей точки зрения — конечно, нет. А как насчет Бауэр? Сколько месяцев она наблюдала за пестрой вереницей заключенных, надеясь увидеть среди них того, кто даст ей вожделенное могущество? Ей кажется, что до успеха всего один шаг — и она боится собственных колебаний, боится передумать. Поэтому переубеждать ее придется мне.

Бауэр подняла шприц на уровень глаз и уставилась на него, как завороженная, часто моргая. Лицо ее стало белее мела. Страх женщины — такой сильный, что он едва не оглушал — передался мне, и адреналин забурлил в крови. Бауэр снова повернулась ко мне, но ярости в ее взгляде уже не было, остались только страх и мольба. Я оторопела.

— Елена, помоги мне. Не заставляй меня прибегнуть к шприцу.

— Вам нет нужды его использовать, — тихо произнесла я. — И вас никто не заставляет.

— Тогда сделай это за меня. Пожалуйста!

— Сделать…

— Укуси меня за руку.

— Я не…

— У меня есть нож. Я сама сделаю надрез. Тебе нужно будет только…

Меня охватила паника.

— Нет, я не могу!

— Помоги мне сделать все правильно, Елена. Я не знаю, как подействует раствор. Не знаю даже, правильно ли подобрана пропорция. Мне нужна твоя…

— Нет.

— Прошу тебя!

Я подалась вперед, насколько позволяли путы, и посмотрела ей прямо в глаза:

— Послушайте, Сондра, я расскажу, что произойдет, если вы воспользуетесь содержимым шприца. Все совсем не так, как вы думаете. Вам это не нужно.

Глаза Бауэр сверкнули, и возбуждение схлынуло без следа. Остался только лед.

— Не нужно?

Она подняла шприц.

— Нет! — закричала я, задергавшись на стуле.

Она вогнала иглу в руку, нажала на поршень… и дело было сделано. Понадобилось не более секунды. Доли секунды… как и Клею, чтобы укусить меня.

— Мать твою! — заорала я.