Глава 4

На следующий день после обеда Мариэлла ходила с Тедди на «Белоснежку». Детский праздник проходил в нью‑йоркском радиоцентре, а потом Мариэлла повела сына в кафе Шрафта выпить горячего шоколаду. День прошел прекрасно для обоих. Тедди сказал, что любит, когда у мисс Гриффин свободный день, и Мариэлле еще больше захотелось, чтобы мисс Гриффин в доме больше не было. Надо бы не забыть еще раз поднять этот вопрос в разговоре с Малкольмом. Он‑то все думает, что мисс Гриффин приносит мальчику пользу, учит его хорошим манерам. Малкольм считает, что лучшие гувернантки – англичанки. Но по пути домой ни Тедди, ни Мариэлла о мисс Гриффин уже не думали. К тому же вечером Мариэлла сама искупала Тедди в своей огромной мраморной ванне. Тедди был в восторге. Они напустили полную ванну пены, так что когда Эдит, рыжая горничная, увидела, что делается на полу, она пришла в ярость. Предполагалось, что она посмотрит за Тедди вечером, но у нее имелись свои планы, в которых фигурировал Патрик. Они собирались пойти на танцы в Ирландский танцевальный клуб, поэтому Эдит упросила Бетти, молоденькую девушку, которая работала при кухне, посидеть с ребенком вечером. Эдит обещала по возвращении заплатить Бетти пять долларов. После этого Эдит сможет незаметно проскользнуть в комнату для игр, и комар носа не подточит. Естественно, что ей не понравились лужи мыльной пены на полу в ванной, так как она не могла уйти с Патриком, не убрав все это безобразие. Найти кого‑то, кто согласился бы сделать эту неприятную работу за нее, было уже совсем нереально.

Мариэлла перекусила вместе с Тедди в детской, потом почитала ему перед сном. Когда он разделся и лег, она спела ему рождественскую песню, погладила его по голове, и он заснул, удобно пристроившись с ней рядом. Тогда Мариэлла тихо выбралась из его кровати, чтобы не разбудить его.

Спускаясь к себе, Мариэлла думала: а может быть, она и впрямь портит ребенка, как полагает мисс Гриффин? Может быть, она балует его? И что с того? В последнее время Мариэлла все больше времени проводила с сыном, и ей становилось все труднее держать дистанцию. Ее прежние страхи относительно чересчур тесного сближения, кажется, испарились без следа, и она самозабвенно наслаждалась его обществом. А если она и слишком сильно любит его, какой от этого вред? Что в этом плохого? Ей так повезло, что у нее есть Тедди. Поэтому она отказывалась допустить, что может произойти какое‑нибудь несчастье. Малкольм прав, она слишком много нервничает, пора успокоиться.

Она легла, намереваясь почитать. В одиннадцатом часу позвонил Малкольм из Вашингтона. Он сказал, что очень удачно провел вечер. Поужинал с Харри Хопкинсом, который, по некоторым конфиденциальным данным, в ближайшие два месяца будет исполнять обязанности Даниэля Роупера в министерстве торговли. На ужине присутствовал Луис Хоу, правая рука Рузвельта. Они подробно обсудили позицию администрации Рузвельта в свете ситуации в Европе. Малкольм чувствовал, что война вероятна, но продолжал надеяться, что ее удастся избежать, если приложить к этому все усилия.

Немецкий посол рассказал Малкольму о ситуации в Берлине. Не оставалось сомнений, что Германия наращивает военную мощь, но высокопоставленный дипломат поручился, что капиталовложения Малкольма по‑прежнему в безопасности. На прямой вопрос Малкольма посол признал, что «хрустальная ночь» – дело действительно небезупречное с моральной точки зрения, но, с другой стороны, Гитлер делает великое дело для германской промышленности, и благодаря ему Германия сможет по‑настоящему перевернуть мир. Малкольму очень нравилось принимать участие в обсуждении столь важных вопросов. Он сказал Мариэлле, что было очень интересно побеседовать с Хоу, Роупером и их ближайшими сотрудниками, тоже присутствовавшими на ужине.