Не дожидаясь ответа, он добавил, что поговорит пока с Патриком и Эдит и сразу после этого вернется. Мариэлла осталась в кабинете Малкольма, со страхом думая о том, что утром предстоит объяснение с мужем. Она понимала, что должна быть предельно откровенна.

Когда Джон Тейлор вошел в кухню, Патрик и Эдит еще не протрезвели окончательно, но были уже в состоянии ответить, где они были, с кем и что делали. Тейлор допросил их, О'Коннор записал показания. Патрик разгневался из‑за того, что его посмели допрашивать, – это, мол, испортит его репутацию. Однако его репутация нисколько не заботила ни О'Коннора, ни Тейлора. Более того, они подозревали, что Патрик – весьма сомнительный субъект. Эдит же решила, что у нее есть шанс оправдаться.

– Почему вы ушли из дома с этим человеком? Разве вы были свободны сегодня вечером? – спросил Тейлор, не обращая внимания на ее попытки прельстить его своей сексуальностью и шикарным платьем. Накануне Мариэлла была в этом платье у Уитов, потом попросила Эдит отдать платье в чистку. Эдит решила сначала покрасоваться в нем, как она делала уже не раз. Она хотела «взять напрокат» и горностаевую шубу, но не хватило смелости.

– Ну и что? – вскинулся Патрик. – А какая разница, кто посидит с ребенком? Была бы она здесь, ее бы траванули газом и скрутили как цыпленка. Какого хрена? За эти гроши, что нам тут платят?

Он был еще слишком пьян, чтобы понять, что его слова могут обернуться против них обоих. Зато Эдит быстро приходила в себя и, похоже, страшно нервничала.

– Я не знаю… Надо было… Я подумала… сегодня почти что Рождество…

– Откуда у вас это платье?

– Это мое платье. Его мне сестра сшила. Тейлор понимающе кивнул, уселся напротив нее с таким видом, как будто он видел ее насквозь и не собирался покупаться на то, что она плетет.

– Если я попрошу миссис Паттерсон прийти сюда, она сможет подтвердить, что это ваше платье?

Эдит опустила глаза и принялась всхлипывать, но Патрик опять яростно взвился:

– Слушай, дура, кончай хныкать. Ну ладно, ты взяла платье поносить. Так ты их всегда возвращаешь. Мать твою, да они думают, наверное, что наша мадам – Дева Мария. Послушайте, – обратился он к Джону Тейлору, – не верьте вы этой святой мадонне. Я за эту неделю ее дважды видел с любовником. Она однажды даже брала с собой пацана, так что не надо на нас клепать. Ну‑ка идите поговорите с ней и спросите про этого парня, с которым она в пятницу целовалась в церкви, а вчера она к нему в парк и Тедди таскала.

О'Коннор подробно записывал показания. На его лице не дрогнул ни единый мускул. А вот Джон Тейлор очень заинтересовался. Он знал по опыту, что если он будет достаточно терпелив, может последовать продолжение. И он оказался прав.

– По‑моему, тот парень похож на лунатика, он орал на нее, похоже, угрожал ей, потом хотел чмокнуть. Тедди, бедняга, перепугался до смерти. Если хотите мое мнение, у того парня шариков не хватает.

– Почему вы решили, что это ее любовник? – ледяным тоном спросил Тейлор. – Вы видели их вместе раньше?

Патрик на секунду задумался.

– Нет… Только в пятницу в церкви, и вот вчера, в Центральном парке. Конечно, может, она и раньше с ним встречалась. Он ее явно знал. Она не всегда позволяет, чтобы я ее возил.

– Она сама водит машину?

– Иногда бывает, ездит гулять, – помолчав, ответил Патрик. – Не очень часто.