Речь говорившего выдавала в нем жителя Бронкса или Восточного Джерси.

– Да, это мистер Паттерсон. – Отводные трубки уже были в руках у четверых полицейских и у Мариэллы. – Кто говорит?

– У меня здесь один приятель… Маленький такой, в красной пижамке…

Мариэлла побледнела и судорожно сжала трубку.

– Как он? – крикнул в трубку Малкольм и прикрыл глаза.

– Все нормально. Может, замерз чуток. Подкинули б нам денег, мы б ему одеяло купили.

– А с ним я могу поговорить? – как можно спокойнее спросил Малкольм, но стоявший рядом полицейский заметил, что его рука дрожит.

– Не‑а… Он дрыхнет. Давайте‑ка сначала насчет денег.

– Сколько вы хотите?

– Ну… я бы сказал, хорошее одеяло тысяч на двести потянет. – Линдберг выложил вчетверо меньше. Но игра стоит свеч. – Только, господин Умник, немечеными купюрами. Камера хранения на Центральном вокзале. Оставляете бабки там. Никаких шпиков. Никаких меченых банкнот и всяких там штучек‑дрючек. Деньги остаются там, пока мы их не заберем. Когда все будет путем, вы получаете назад вашего пацана.

– Какие доказательства того, что мой сын жив и с ним все в порядке, вы мне представите?

– А никаких, – прогундосил голос. – И вообще, вы меня достали. Вы кругом разболтали, позвали черт‑те кого. Все сделали, чтобы мы… убили его.

Когда Мариэлла услышала это, стены закружились перед ее глазами. Трясущейся рукой Малкольм опустил на рычаг трубку и записал полученные инструкции. Впрочем, весь разговор был записан на пленку.

Меньше чем через полчаса в доме появился Джон Тейлор. Мариэлла вся дрожала, лицо Малкольма было серого цвета. Им не дали поговорить с ребенком, поэтому не было никакой уверенности, что звонил настоящий похититель, а не какой‑нибудь подонок, увидевший во всей этой истории способ заработать. Люди вообще‑то жестоки и иногда развлекаются, не думая о страданиях других. Однако появилась надежда, теперь хоть было, за что зацепиться. Когда Тейлор вышел из комнаты, Малкольм уронил голову на руки и застонал.

К полуночи деньги были готовы. Следственный отдел министерства финансов накануне перевел на счет Малкольма полмиллиона долларов, и в банке приготовили меченые банкноты на эту сумму. Теперь Тейлор связался с президентом банка и попросил двести тысяч. В два часа ночи небольшой черный портфель крокодиловой кожи был уже наполнен и лежал в ячейке камеры хранения на Центральном вокзале. По телефону было ведено поместить объявление в «Дейли миррор», когда все будет готово. Наутро газета вышла с этим объявлением, и несколько десятков переодетых в штатское полицейских буквально наводнили Центральный вокзал. Они бродили по залам, «дремали» на скамейках, закусывали, читали журналы. Но прошло три дня, и никто не явился за деньгами. По‑видимому, кто‑то просто позабавился по телефону. Надежда понемногу ослабела. Мариэлла была уже почти не в состоянии вставать с постели. Она совершенно ослабела, а Малкольм держался из последних сил. Сказывалось неспадающее напряжение. До Рождества оставалось всего шесть дней. Мысль, что придется провести праздники без Тедди, приводила в ужас. В субботу Малкольм и Мариэлла сидели за обеденным столом, не притрагиваясь к еде, и смотрели друг на друга.

– Почему, ну почему они не пришли за деньгами?

Мариэллу мучила произнесенная по телефону угроза убить ребенка, если что‑то пойдет не так. Может, его уже убили?

– Ты же знаешь, Тейлор считает, что это глупый розыгрыш. – Теперь Малкольм опять был резок с ней. Да и то сказать, он сам с трудом держался. – Я все‑таки думаю, что это Делони.

– Ну почему они тогда ничего не могут найти? Объясни мне, почему они не могут установить, кто это сделал?!

Она больше не могла чинно сидеть за столом.