– Да зачем? Я не собираюсь обвинять Чарльза, – сказала она, хотя почти все время верила, что преступник именно он. Она рассказала Джону о Беа Риттер.

– Советую вам не впутываться. Вы только еще раз поставите себя под удар, но никому не поможете. Пресса взвалит на вас бог знает что.

Мариэлла была с ним согласна. Но что, если эта журналистка права? Она производит впечатление умной и решительной.

– Господи, у меня голова кругом идет, – призналась она. – Да в любом случае, какая разница? Тедди с нами нет. Все остальное неважно.

В огромных глазах Мариэллы была безысходность. За свою короткую жизнь она потеряла троих детей.

– Для вас, но не для Чарльза. Для него это вопрос жизни и смерти. Чтобы остаться в живых, он должен хвататься за соломинку.

– Кто его защищает?

– У него хороший адвокат, некий Том Армур. Молодой, очень способный. Он может быть беспощадным на процессе. Если кто и может спасти Делони, так это он.

– Не знаю, довольна ли я. Не знаю, что думать. Малкольм говорит, что виноват Чарльз. И когда нашли игрушку… – В ее глазах показались слезы, и она несколько раз моргнула. – А я не знаю… Когда я увидела Чарльза, я ему поверила. А если это не он, то кому понадобилось похищать Тедди?

Конечно, на этот вопрос никто не мог дать ответа. Тейлор и не пытался, он просто смотрел на Мариэллу, и его непреодолимо тянуло к ней. Еще ни к кому его не тянуло так сильно, ни одна женщина не волновала его так, как Мариэлла. Когда ом рядом с ней, ему хочется коснуться ее руки, обнять ее.

– Хотел бы я знать, – начал он, помолчав. Они сидели на диване, за окном темнело, и Тейлор ласково смотрел на Мариэллу. Холодный и одинокий вечер. Как всегда, Малкольма нет дома, и, хотя полицейские по‑прежнему были в доме, он кажется пустым. Джону захотелось пригласить Мариэллу поужинать куда‑нибудь, лишь бы было оживленно, играла бы музыка, люди вокруг разговаривали и смеялись. Захотелось увезти ее отсюда, подальше от ее мужчин, которые и разбивали ей сердце, от мужчин, которые не обращают на нее внимания. Теперь он знал о Малкольме Паттерсоне больше, чем ему хотелось бы знать, и он видел, что Мариэлла заслужила счастье, которого у нее не было. Если бы только можно было что‑нибудь изменить…

– Мариэлла, если бы я только мог избавить вас от всего этого, – сказал Тейлор. Как профессиональный следователь, он не должен был так говорить, но она была тронута.

– Спасибо вам. Я бы тоже хотела освободиться. Я раньше думала, что беда приходит к нам в наказание за что‑то. Только теперь я что‑то разуверилась. Слишком уж много всего со мной случилось. – Совершенно невероятно, что эта женщина при совершенно непредвиденных обстоятельствах потеряла троих детей. – А у вас есть дети?

Она ничего не знала о нем, хотя и чувствовала, что за месяц очень привязалась к нему, – Двое. Дочке четырнадцать лет, парню одиннадцать.

А девочке моей было бы восемь… Она умерла, так и не увидев свет, умерла безымянной… Просто маленькая Делони.

– Дженнифер и Мэттью. – Ему хотелось как‑то отвлечь ее.

– Они похожи на вас? – Мариэлла улыбнулась. Ей захотелось вести с ним совершенно обычный разговор, как будто не было в ее жизни этого страшного события – похищения сына.

– Не знаю. Говорят, сын похож. Трудно сказать. А что вы любите делать – в нормальной жизни?

Она опять улыбнулась:

– Люблю плавать. Люблю гулять пешком, ездить куда‑нибудь. Люблю музыку. Когда‑то занималась живописью, но уже много лет не прикасаюсь к краскам. – Точнее говоря, после клиники. Но этого она не сказала. – Люблю все то, что мы с Тедди делали… – Любой разговор неизбежно приходит к этой теме, потому что на самом деле только об этом она и думает.