Расскажет, конечно, а что ей еще остается?

– Я… Мы… Мы потеряли нашего сына. И оба не смогли оправиться от этого горя.

Она произнесла это так спокойно и с таким достоинством, что и Чарльз, и Тейлор залюбовались ею. У обоих во время ее допроса сердце было готово выпрыгнуть из груди, но она не подозревала об этом.

– Я полагаю, именно из‑за этого и расстроился наш брак.

– Скажите, это послужило единственной причиной вашего развода?

– Да. До тех пор мы были счастливы.

– Понятно. – Прокурор понимающе кивнул, и Мариэлла почувствовала, что начинает его ненавидеть. – Где вы находились, когда развод был оформлен?

Она не поняла смысла этого вопроса, но Тейлор понял сразу.

– В Швейцарии.

– По какой причине вы прибыли в Швейцарию?

Вот теперь она поняла: он старается совершенно уничтожить ее в глазах присяжных. Но это ему не удастся. Если ее не уничтожила смерть троих детей, то ничто и никто, ни этот человек, ни этот суд, ни все эти допросы уже не могут ей повредить.

– Я находилась на лечении.

– Вы были больны?

Она не будет ему подыгрывать, он вытянет из нее минимум сведений. Конечно, он знает, какие вопросы ему нужно задавать и для чего, но она теперь тоже знает это.

– Я испытала серьезное нервное потрясение, когда погиб наш сын.

– Расскажите подробнее о причинах. При каких обстоятельствах умер ваш сын? Долго ли он болел?

На ее глазах выступили слезы, но она не должна давать им воли. Губы ее задрожали, но она моргнула и ответила четко и внятно:

– Он утонул.

Вот так. Больше ничего не надо говорить. Так написано в свидетельстве о смерти. Андре Чарльз Делони, возраст – два года пять месяцев, причина смерти – утопление.

– Вы были причастны к этому… несчастному случаю:

Последние два слова обвинитель произнес с заметным нажимом, явно с намерением подчеркивая их. Отчаянно жестикулируя, Чарльз что‑то зашептал Тому. Адвокат немедленно вскочил на ноги и заявил:

– Я протестую, ваша честь. Прокурор оказывает давление на свидетеля и намекает, что ребенок погиб по вине миссис Паттерсон. Но это не нам решать. Сейчас рассматривается дело моего подзащитного, а не миссис Паттерсон.

Судья Моррисон поднял бровь, удивленный словами Тома Армура.

– Протест принят. Пожалуйста, не усердствуйте так, господин прокурор.

– Прошу прощения, ваша честь. Сформулирую вопрос по‑другому. Не чувствовали ли вы своей вины за происшедшее?

Этот вариант оказался еще хуже, так как оставлял открытым вопрос, погиб ли ребенок по ее вине.

– Чувствовала.

– И поэтому у вас случился нервный срыв?

– Полагаю, что поэтому.

– Вы были в Швейцарии в клинике неврозов?

– Да.

Теперь ее голос зазвучал мягче. И Чарльзу, и Тейлору было безумно жалко ее. Малкольм Паттерсон смотрел прямо перед собой. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Таким образом можно сделать вывод, что ваша психика была расстроена.

– Горе было слишком велико.

– Сколько времени вы провели в клинике неврозов?

– Около двух лет.

– Точнее говоря, больше двух лет?

– Чуть больше.

Том Армур снова ринулся в бой:

– Вынужден снова напомнить, что миссис Паттерсон не является сегодня подсудимой.

– Протест принят. Мистер Палмер, к чему вы клоните? Такими темпами мы не опросим всех свидетелей и за полгода.

– Немного терпения, ваша честь, сейчас все станет ясно.