– Можете ли вы сказать, что она была хорошей матерью? – спросил Уильям Палмер у мисс Гриффин. Бедная женщина слегка растерялась. Пауза продолжалась недолго, но Мариэлле было тяжело вынести и такую.

– Пожалуй, нет.

Публика ахнула, а у Мариэллы потемнело в глазах. Она подалась вперед, и Джон Тейлор незаметным жестом велел ей успокоиться, пока на ее состояние не обратили внимание репортеры.

– Не будете ли вы так любезны сказать нам, почему вы так считаете?

– Она слишком часто была нездорова и чрезмерно нервничала. Детям нужна стабильность, они должны находиться рядом с уверенными в себе людьми. Такими, как мистер Паттерсон.

Мисс Гриффин явно гордилась собой, и Мариэлла в очередной раз подумала, что же она такого сделала, что все эти люди ее ненавидят.

– Ваша честь, – снова поднялся с места Том Армур. – У нас дело не о лишении родительских прав, поэтому нас не должны интересовать качества миссис Паттерсон как матери. У нас дело о похищении, а речь до сих пор шла не о моем подзащитном. А его эти свидетели даже не знают.

Они и Мариэллу‑то толком не знают, но Палмеру требовалось убедиться, что она уничтожена бесповоротно. В его планы входило не оставлять никаких сомнений в ее несостоятельности, чтобы впоследствии ее показания не могли принести пользу защите. В самом деле, кому придет в голову прислушиваться к мнениям женщины, которая провела долгое время в психиатрической клинике и которую даже прислуга считает плохой матерью? Палмер оказался мастером своего дела. Сегодня ему предстояло нанести последние штрихи на общую картину.

После обеденного перерыва свидетельское место занял Малкольм Паттерсон.

– Мистер Паттерсон, знали ли вы о прошлом вашей супруги?

– Нет.

Холодные голубые глаза Малкольма смотрели на Уильяма Палмера, и ни на секунду в поле его зрения не попадала Мариэлла.

– Так вы ничего не знали о том, что она была пациенткой клиники для душевнобольных?

– Ничего. Иначе я бы на ней не женился. Мариэлла точно знала, что он лжет, но не могла понять, для чего ему понадобилось уничтожать ее в мнении присяжных. Она сидела неестественно прямо, смотрела в какую‑то точку как раз над его головой и думала о недавнем счастье… Когда маленький Тедди был с ней… Она чувствовала свою беспомощность, потому что никак не могла защитить себя и обвинить Малкольма во лжи. А он и рассчитывал на ее беззащитность.

– А вы знали, что она раньше была женой Чарльза Делони?

– Нет, и этого не знал. Она мне не говорила. Я только знал, что в юности у нее был какой‑то роман. Слышал, что было это в Париже. Вот и все. Она скрыла от меня первый брак.

Уильям Палмер сочувственно кивнул: как же, ведь Малкольм Паттерсон был нагло обманут этой женщиной.

– Известно ли вам, сэр, что‑либо о мистере Делони?

– Мне известна только его скверная репутация. Его отец на долгое время выслал его из страны.

– Протестую! – Том уже стоял на ногах. – Если подобного заявления не сделал мистер Делони‑старший, то у нас нет оснований полагать, что мой подзащитный уехал из Штатов, подчинившись желанию семьи. Наоборот, его родные хотели, чтобы он вернулся.

– Протест принят. Можете продолжать, мистер Палмер.

– Вы когда‑нибудь встречались с мистером Делони?

– До суда не встречался.

– Звонил ли он вам? Может быть, он вам угрожал, запугивал вас или кого‑либо из членов вашей семьи?

– Протестую!

– Протест отклонен.

– Он угрожал моей жене, – с достоинством заговорил Малкольм.