* * *
Шагая по коридору, Лисил размышлял о том, что сейчас произошло – или не произошло – между ним и Магьер. Она, стало быть, считала, что он недоволен тихой и оседлой жизнью в Миишке. Что верно, то верно – Лисилу нравилось путешествовать, но главным образом все же потому, что он не мог оставить Магьер одну. Из них двоих Лисил гораздо лучше понимал и все последствия их поступков, и то, что неизбежно ждало их впереди. Что ж, по крайней мере, об этом Магьер может сейчас не беспокоиться, и все же она явно сторонилась не только потому, что опасалась, как бы его снова не потянуло бродяжничать. Похоже, что твердое намерение Лисила остаться с ней пугало ее ничуть не меньше.
Впереди в полумраке коридора был уже виден неяркий свет, льющийся из дверного проема их комнаты. Уложив Ватца спать, Лисил, как учила Винн, потер между ладоней кристаллик холодной лампы – чтобы лампа светила поярче. Как бы воинственно ни держался мальчишка, все же он обыкновенный ребенок, ненароком угодивший в самую гущу оживших во плоти кошмаров.
Из дверного проема, который находился за две комнаты от их временного пристанища, тоже исходил свет, хотя и не такой яркий. Лисил замедлил шаг. Кто же это там полуночничает? Какой‑нибудь Хранитель, зачитавшийся древними манускриптами? Движимый любопытством, Лисил заглянул в комнату.
Она как две капли воды походила на ту, где их поселили, – по обе стороны от входа пара двухъярусных коек, но без тюфяков и одеял, у дальней стены – столик и два табурета. Только вместо холодной лампы на краю стола неярко горела одинокая, изрядно оплывшая свеча.
Лисил шагнул в комнату и вдруг вспомнил.
Хранители пуще смерти боятся открытого огня. Ни один из них не оставит гореть без присмотра свечу, тем более без подсвечника.
Что‑то проворно и тускло мелькнуло перед его глазами, и на спину обрушилась тяжесть. Коленями его ударили ниже поясницы, ступнями – под колени. Лисил рухнул ничком на дощатый пол, и прежде чем он успел вскинуть руку к шее, горло обхватила проволока.
Лисил согнул было левую кисть, чтобы вытряхнуть из ножен стилет, но тут же на его локоть обрушился точный и сильный удар – и левая рука повисла как плеть. Не успел он шевельнуть правой, как и ее постигла та же участь.
Проволока туго стянула, но не сдавила горло. Пока не сдавила.
Гаррота.
– Кантасий ту эйше со аовар!
Голос из‑за спины прозвучал сдавленно и глухо. Лисил не знал, что означают эти слова, – но, по крайней мере, узнал наречие, которое ему доводилось слышать и раньше.
– Не понимаю, – ответил он. – Я не знаю вашего языка.
Петля гарроты затянулась чуть туже. Напавший долго молчал.
– Говори, зачем ты здесь, в Беле, – уже мягче произнес он.
И надавил коленями на предплечья Лисила, чуть повыше локтей, прижав их к бокам пленника, подсунул ступни под его бедра, всем своим весом пригвоздив Лисила к полу. Знакомый прием, хотя Лисилу никогда прежде не доводилось испытать его на себе – только усмирять с его помощью других. От неизвестного исходил странный, непривычный запах – запах луговой травы, сосновой хвои и моря, и вдруг Лисил сообразил, кто это.
Эльф, наемный убийца, прошедший ту же науку, которую Лисил прошел у своей матери.
К кистям рук постепенно возвращалась чувствительность. Поднапрягшись, Лисил мог бы сбросить с себя противника, но как избавиться от гарроты, захлестнувшей шею? Если он скажет правду – захотят ли ему поверить?
– Охотиться на вампиров, – ответил он.
И проволочная петля еще туже стиснула горло.
– Ты лжешь! – прошипел эльф. – И с какой же стати маджай‑хи пожелал якшаться с предателем?
– О чем… о чем ты говоришь? – едва сумел выдавить Лисил. |