Кафф смерил Солдата долгим взглядом, затем развернулся на каблуках и торопливо вышел. За ним последовал жеманный офицер кавалеристов со своими закадычными дружками, кое-кто из которых, уходя, не преминул одарить Солдата презрительной ухмылочкой.

   Вскоре после ухода Каффа зазвучали трещотки и трубы. Барабанщики забили тревогу. Приближался враг.

   — Мне пора возвращаться к своим, — сказал Голгат, и они с Солдатом попрощались. — Удачи тебе, друг.

   — И тебе. Стой на стене и смотри в оба. Я на тебя рассчитываю.

   — Хорошо.

   Голгат ушел.

   Солдат повел Шатер Орла на холм у городских стен, где Орлы воссоединились с остальными шатрами. Вся армия карфаганских наемников выстроилась, готовая принять бой. По левую руку от Орлов стоял Шатер Волка, по правую — Шатер Дракона. Солдат знал, что оба командира и их люди готовы стоять насмерть. Вся армия будет драться до последнего человека.

   В тусклом свете сумерек по темнеющей равнине двигались орды варваров — сотни и тысячи воинов-зверей: люди с лошадиными, собачьими, змеиными головами и много других. По правую руку от них скакали конные эскадроны ханнаков, облаченных в плащи из человеческой кожи и украшенных челюстями поверженных врагов. Там же пестрел и смешанный отряд людей-зверей из горных и пустынных районов.

   Варвары приближались сначала тихо, двигались по пустоши точно тени. Казалось, им нет числа. Они нахлынули словно море. Вооруженные бестии волочили за собой тараны, катапульты и гигантские луки, чтобы обстреливать город огромными огненными стрелами. Впрочем, полевых орудий было не слишком много: ханнаки и люди-звери жили набегами и предпочитали идти в битву налегке. Подвижные пешие воины и ловкие всадники молниеносно нападали и так же быстро скрывались.

   Однако сейчас их было так много, что они могли испугать самого смелого врага одной своей численностью, безбрежной рекой выливаясь на равнину.

   Карфаганцы стояли во всеоружии и были настроены решительно. Такова их работа: стоять и сражаться, защищать Зэмерканд от варварских орд. На стенах города собралась имперская гвардия маршала Каффа, также готовая к обороне. Гутрумиты принимали бой на городских стенах, готовые с высоты осыпать неприятеля градом стрел, закидать камнями и залить кипящим маслом, если неприятелю удастся пробиться к каменной кладке сквозь ряды карфаганцев.

   Варвары не стали дожидаться утра, вопреки всякому военному обычаю, и, повинуясь какой-то особой логике, напали в сумерках. Что-то вселяло в них уверенность в победе,веру в собственную непобедимость. Они шли, яростно барабаня по щитам, накатывались огромной волной. Как гигантский рой, они невиданной прежде силой набросились на построения Красных Шатров. Теперь у них был новый предводитель, и варвары знали, что час пробил. Настал их черед править миром, строить империи, выращивать династии, уничтожать соседние государства. Их черед разорять города, втаптывать врагов в грязь.

   И вот началось.

   Под ответственностью Красных Шатров находилась городская стена по всей своей протяженности. Войско растянулось в одну линию, в некоторых местах весьма тонкую. В довершение всех неприятностей по правому флангу линия прерывалась из-за невыгодного расположения двух гутрумитских кладбищ, самых крупных в городе.

   Именно туда стали теснить карфаганцев варвары. Воины Красных Шатров спотыкались и падали на могильные плиты. Единственный эскадрон конных ханнаков прорвал линию обороны, и фланг стал отступать. В рядах защитников теперь зияла брешь. Линия растянулась еще больше, чтобы закрыть эту брешь; в центре воин не мог дотронуться до плеча соседа вытянутой рукой.