Солдат смотрел на вещи другими глазами, да и Ворон, начавший понемногу понимать образ мыслей иноземца, тоже стал смотреть на такие вещи, как предательство, несколько иначе. Никогда в жизни он больше не согласится предать этого рыцаря. Солдат спас ему жизнь, убив змею, без него Ворон был бы уже давно мертв.

   Естественно, от Ворона не ускользнули и недостатки рыцаря. Солдат наивен, временами вспыльчив, а порой и вовсе полный дурак. Скажем, не глупо ли носиться по свету из-за одной самки, когда целый Гутрум напичкан ими? Ведь дел-то по горло. Надо, к примеру, свергнуть узурпатора… От внимания Ворона ничего не ускользало, и потому он прокрался в подземные темницы и отыскал камеру королевы.

   — Ваше величество, я пришел освободить вас, — прошептал он сквозь решетки. — Я отопру замок своим клювом.

   Громыхая цепями па кандалах, к двери подошли близнецы: Сандо и Гидо.

   — Королеву перевели в другое место, — сказал Сандо. — Вместе со стариком. Теперь мы здесь одни.

   Ворон ненадолго задумался.

   — А что вы сделаете, если я выпущу вас?

   Гидо ответил:

   — Пойдем к Гумбольду и плюнем ему прямо в лицо.

   — Оттопчем ему ноги, — закричал Сандо.

   — Очень мудрая идея.

   — Ну хорошо, — вздохнул Гидо. — А если так? Слушай, в лесах прячутся повстанцы, которые бежали из Зэмерканда. Мы убедим их вернуться с нами в Бхантан, прогоним нынешнего правителя, вернемся сюда с солдатами и убьем Гумбольда.

   — Да так, чтобы умер, — сказал Сандо.

   — Уже лучше… Только за городскими стенами засели орды людей-зверей и ханнаков.

   Сандо и Гидо уставились на Ворона.

   — Может, убить его как-нибудь или еще что, — наконец сказал Сандо. — У меня есть знакомый, который может превратить мертвого ребенка в ходячего убийцу.

   — Никто не заподозрит ребенка, — сказал Гидо.

   — Мертвые дети злобны, как черти. Немудрено: у них всю жизнь отобрали.

   — У мертвых детей нет совести.

   — Гумбольд нагнется над колыбелькой — и получит нож в глаз.

   — Зубы вопьются ему прямо в глотку.

   — Ребенок может прокрасться в его спальню и насыпать в рот яду.

   — Натолкать в нос.

   — В уши.

   — В другие места.

   — Юркнет под кровать, когда вбежит стража.

   — Свернется комочком под диваном.

   — Спустится из окна.

   — Проползет по сточной канаве.

   — Спрячется в водосточной трубе, когда поднимется крик и начнется беготня.

   — Зальется журчащим смехом, звонким, как ручеек, когда люди будут изо всех сил обшаривать нижние сады.

   — А когда выпи заревут на болотах, его уже и след простынет.

   — Никто и глазом моргнуть не успеет.

   — А потом он будет свободен как ветер, как птица в небе.

   — Как Ворон.

   Птица, о которой шла речь, издала подобие вздоха и покачала покрытой перьями головой.