Драммонд рухнул на землю, обхватил лицо руками и зарыдал, оплакивая ту, кого любил всем сердцем, — темноволосую черноглазую девушку с чужих берегов, которую безжалостно отобрал у него этот ублюдок и сын ублюдка Валехор.

   Рано утром над головой пролетела стая крылатых львов. Караванщики запаниковали, опасаясь потерять верблюда, а может, и двух, а может, даже ребенка. Впрочем, львы, не отклоняясь от курса, летели к какой-то своей цели — наверное, на водопой к отдаленному озеру, — и не обратили на людей никакого внимания.

   — Передай кукурузный хлеб.

   Голгат невозмутимо продолжал трапезу. Он казался всем довольным и, не испытывая ни малейшего неудобства, сидел рядом с хозяевами у костра и потчевался их угощением. Юн и Петра тоже выглядели вполне умиротворенными.

   Солдат был озадачен. Интересно, что же произошло прошлой ночью? Или он здесь единственный, кого заботят соображения морали? Может, в этом мире он всем кажется ханжой и недотрогой, педантом, достойным жалости и осмеяния, изгоем, на которого показывают при встрече пальцем?

   — Ночью мне снился сон, — сказал он вслух.

   Все как один замерли и взглянули на него.

   — Мне снилось, что мир… что все в мире перевернулось с ног на голову.

   Сотрапезники смотрели на него, тщательно пережевывая пищу.

   — Мне снилось, будто мужчины и женщины делают все, что пожелают. В сердечных вопросах не существует различий между добром и злом. Романтической любви нет. Люди просто получают друг от друга удовольствие.

   Голгат встал.

   — Пора трогаться. Я сниму путы с верблюдов. А ты собирай вещи.

   Юн и Петра присыпали песком костер и начали упаковывать кухонные горшки и прочую утварь. Караван зашевелился, собираясь в путь. Вскоре все было готово, и пришло время прощаться.

   — Спасибо за гостеприимство.

   — Этотебеспасибо, Солдат. И тебе, Голгат, — за компанию. Желаю поскорее отыскать потерянную женушку. Печальная история. Надеюсь, в Гутруме скоро вновь воцарятся порядок и спокойствие. Я слышал, там на деревьях уже места не хватает, и людей вешают как попало.

   Две группы странников направились своими дорогами. Солдат и Голгат пошли на запад, а караван продолжил путь на восток. Горячее утреннее солнце начало нелегкое восхождение на небо. Ехали молча. Солдату нестерпимо хотелось расспросить друга о событиях прошлой ночи, но по той же причине, по которой он не смог воспользоваться желающей любви женщиной, он не стал расспрашивать друга о его ночных приключениях. К полудню всадники накинули на головы капюшоны и погрузились каждый в свой собственный мир. А вечером ворошить события прошлой ночи было уже слишком поздно.

   Ворон тем временем строил свои собственные планы. Предав Солдата, он страдал гораздо сильнее, чем показывал. Мальчик, заключенный в тело птицы, получил воспитание среди отбросов общества, в мире сточных канав, и потому мыслил не так, как Солдат, и подчинялся другим правилам морали. Все его детство прошло под гнетом закона джунглей: если я не съем, то съедят меня. Предательство в таком мире было делом обычным: ради выживания люди не гнушались ничем. И это понимал каждый уличный мальчишка, каждый сосунок. Честь и верность — привилегия богатых и наделенных властью.