— Но у людей таких нет.

   — Мне неинтересно, какого цвета у тебя глаза. Я все равно вижу только черное и белое. Я —Смерть.Ты не знаешь, кто ты, откуда пришел. Ты что, сумасшедший? Нельзя же просто взять и забыть, кто ты такой, ради того лишь, чтобы избежать смерти. Вспомни свою жизнь! Вспомни бесчисленные казни; мужчины, которые оскорбляли тебя, не вовремя испустив газы или высморкавшись; женщин, которые отказывались спать с тобой и со слезами — молили о пощаде; детей, чей плач приводил тебя в бешенство. Ты истреблял своих подданных тысячами, когда они жаловались на высокие налоги. Ты посылал солдат на неминуемую гибель, сбрасывал их со скал, только чтобы доказать, что твоя власть не знает границ. Ну и заставил же ты меня попотеть.

   — Но…

   — Достаточно. Пора идти. Твое последнее слово… Учти, я терпеть не могу предсмертных криков и банальности. Придумай что-нибудь оригинальное.

   Солдат стоял и молчал. Тишина была невыносима. Смерть вздохнула.

   — Ну хорошо, попробуй так: «Недуг не хочет выпускать меня безумно любящей подругой, совокупляясь с сердцем в сотый раз…»

   — Подожди! — перебил ее Солдат. — Голгат не проснулся, а его давно уже разбудили бы наши крики и споры. Значит, это сон. Сейчас я откачусь в тлеющие угли и проснусь от боли. Изыди с глаз моих.

   Смерть сложила на груди руки.

   — Тебе все равно не избежать меня, пойми. Я приду за тобой через два дня, в Олифат.

   — И тогда поймешь, что ошиблась.

   — Надейся. Прощай, до скорой встречи.

   — Хотел тебя спросить, — промолвил Солдат, припоминая неясную тень, которая шла следом за костями и волосами ХуллуХ'а.

   Смерть удивленно на него посмотрела.

   — Да?

   — Я не тебя видел на похоронах чародея?

   Смерть сложила трубочкой губы и покачала головой:

   — Нет, это была моя сестра, Забвение.

   Солдат проснулся от резкой боли, вскрикнул и уселся на земле, потирая обожженную ладонь. Должно быть, во сне он случайно откинул руку и попал ладонью в тлеющий костер.

   — Что такое? — всполошился Голгат.

   — Руку обжег. Во сне в костер попала.

   — Нужно ложиться подальше от… Богиня Кист, волки!

   Солдат заметил, что Голгат бешено озирается. Вокруг лагеря виднелось множество отпечатков лап. Больше двух дюжин огромных волков всю ночь ходили вокруг спящих кругами. Звери старались подобраться ближе, постоянно сужая круги. Но на людей они так и не напали — в самый последний момент их, видимо, что-то отпугнуло. Голгат стал смотреть в небо — нет ли где поблизости крылатого льва.

   — Интересно, что их напугало?

   Солдат, потирая ладонь, торопливо поднялся.

   — Нам давно уже пора идти. Давай, собираем вещи. Осталось совсем немного.

   Голгат кивнул.

   — Тебе надо наложить на ожог масло — это лучшее средство. И перевязать чем-нибудь сухим.

   — Я сам знаю, как лечить ожоги, — раздраженно ответил Солдат. — Только в этой глуши масло разве раздобудешь?

   Спутники выкопали несколько корешков и пожевали их, чтобы чуть утолить жажду и голод, а потом снова пустились в дорогу.

   Наконец они дошли до высокого утеса, рассеченного единственной продолговатой щелью.