— Ах вот как? Жемчугами, сапфирами и слоновой костью? — промурлыкала Лунна.

   — Ну, что я говорил! — воскликнул Солдат. — У них действительно умирает султан. Это не просто сон. Пока все сбывается.

   — Может, ты это где-нибудь по дороге услышал и, сам того не подозревая, запомнил, а потом во сне увидел, — ответил Голгат.

   — Вряд ли. Помнишь, ты обещал: мы не будем останавливаться.

   — Но если я не помогу старому умирающему человеку, — сказала Лунна, — то пренебрегу своим долгом.

   — Перед кем? — закричал Солдат. — Перед чем?

   — Перед человечеством, — ответила она. — Перед жизнью!

   — Ты просто хочешь получить обещанные дары, — отрезал Солдат. — Тебе абсолютно все равно, умрет старик или нет.

   Тут на лице Лунны появилось такое страдальческое выражение и произошло это так неожиданно, что Солдат теперь точно знал, что она притворяется.

   Красавица сказала:

   — Как ты можешь такое говорить? Ты совсем не знаешь меня. Ты составил обо мне ложное представление. Посмотри на тех людей, как они меня умоляют. Разве я могу отказать их просьбам? Решено, я иду к султану. Явсесделаю, чтобы вернуть ему силы.

   — О, жажда богатства!.. Сколько ему лет? Сто восемь? В этом ссохшемся теле страсти не больше, чем в дохлой ящерице. Ты думаешь, он вскочит при одном твоем появлении?

   Голгат сказал.

   — По-моему, это несправедливо. Лунна просто хочет попробовать. А ты сам отказал бы старику?

   — Да.

   Но спорил Солдат тщетно, и вскоре друзей препроводили к смертному ложу больного султана Мукары. Солдат заметил, что, судя по песочным часам, до полуночи оставался час. Еще есть время, чтобы попробовать воскресить больного и уйти до того, как за жертвой явится Смерть. Лунну подвели к кровати владыки.

   — Где жемчуга? — спросила она.

   Горожанин указал на ларец у двери:

   — Здесь.

   Со смертного ложа на Лунну воззрились слезящиеся глаза. К шелковым подушкам был прислонен султан — костлявое туловище, с которого желтыми складками свисала кожа. У него ввалились щеки, глаза были тусклы и безжизненны, а волосы свисали спутанными липкими пучками. Комнату наполнял тошнотворный запах, от которого выворачивало наизнанку. В воздухе висело зловоние смерти.

   При виде Лунны Лебяжьей Шейки в гноящихся глазах умирающего скелета и впрямь засветился огонек. Ослабевшая рука на целый дюйм приподнялась над простыней, будто старик пытался дотянуться до земной красоты. С губ старика слетел шуршащий звук, напоминающий шелест бумаги. Затем он, очевидно, снова резко погрузился в себя, уничтожив то малое возбуждение, которое уже было начало созревать в его ссохшемся мозгу.

   — А если мне снять одежду? — спросила Лунна, не сводя со старика глаз. — Быть может, тогда султан ощутит некую легкость бытия?

   — Да, — хором заревели горожане, — этоопределеннопоможет.

   К всеобщему разочарованию, посторонних попросили покинуть комнату.

   Последовали реплики возмущения.

   «Нет же, нет, она не танцовщица семи вуалей и не собирается раздеваться на потеху толпе! Она врач и пытается излечить старого человека. В комнате останутся только ее спутники — Солдат и Голгат — для охраны, ну и, разумеется, больной.