— Лайана, — взмолился Солдат.

   — Ты по виду хороший человек, — впервые заговорила Лайана, — но я тебя не знаю. Я и себя-то не знаю. Однако я благодарна тем, кто вывез меня из жуткого города, где никто не знает своего имени. Я снова могу дышать чистым воздухом, я снова на свободе. Меня откопали из песка полуживую. Как хорошо снова оказаться целой и невредимой. И если за это нужно служить до конца своих дней, то я буду служить. Все лучше, чем быть погребенной заживо.

   — Я там был, в этом городе, — замычал Солдат. — Почему я тебя не видел?

   — Там много людей. Спаслись лишь немногие. Все мы благодарны спасителям и счастливы, что свободны.

   — Ну, хватит болтать, — сказал принц, — берись за работу, растяпа. Сходи к ручью за водой, омоешь мне ноги.

   А потом освежуешь крылатого льва, ощиплешь его крылья, и будем на ночь устраиваться.

   Голгату пришлось силой оттаскивать Солдата от лагеря мальчишки. Он шепнул другу на ухо:

   — Только не сейчас, потерпи. Давай чуть выждем и понаблюдаем за ним. Не спеши.

   Солдат, не отводя глаз, смотрел на удаляющегося зазнайку, не удостоившего его напоследок даже взглядом. У Солдата перехватило дыхание, когда он увидел Лайану: она, набрав воды, омывала грязные ноги Паладана так, будто души не чает в этом юном чудовище. Более того, ей было приказано осушить ноги принца своими волосами, и она безропотно повиновалась.

   — Я его убью!

   Солдат изо всех сил старался понять, что ему еще не нравится в этом юнце, и с удовольствием обнаружил несколько недостатков. Среди всего прочего принц явно пренебрегал правилами охоты.

   — Он убил крылатого льва просто ради забавы.

   — Он убил крылатого льва ради его шкуры, — указал Голгат, — что абсолютно законно.

   — Он убил крылатого льва, — трепетно произнесла Лунна таким голосом, какого еще не слышали ее спутники, — чтобы подарить шкуру даме сердца.

   Солдат и Голгат как один уставились на Лунну. Впрочем, она их взоров не замечала. Красавица безотрывно смотрела на златокудрого Паладана. В ее глазах витало мечтательное выражение. Жадно ловя каждое движение принца, она глубоко вздыхала и покусывала белыми зубками нежную верхнюю губу, отчего казалась беззащитной и еще более желанной. Правая рука Лунны была стиснута в кулак, а ладонь левой покоилась на груди.

   Казалось, в ней расцвела сама благодетель, приправленная чем-то более плотским.

   — Как он элегантен, — прошептала красавица чуть слышно. — Такой гибкий, такой сильный… Мужественный.

   — О боги, — промычал Солдат, закрывая лицо руками, — она влюбилась.

   — Вы в какую сторону направляетесь? — окликнул принц троих путников. — На восток или запад?

   — Нам на северо-запад, — ответил Голгат.

   — В самом деле? Я и сам иду туда. Не лучше ли вам присоединиться ко мне, на случай нападения разбойников? Я могу вас защитить. У меня есть пища и вода. Можете поделиться с этой… м-м… дамой… Кстати, почему она на меня так смотрит? Разве она не слышала о хороших манерах? Пусть прекратит!

   — Лунна, прекрати, — сказал Голгат.

   Лунна ухмыльнулась, но не отвела глаз.