— О, тут вы совершенно правы. Такому интеллектуальному мужчине, как вы, принц Паладан, нужна женщина равного ума.

   — Опять ошибаешься. Женщина никогда не сравнится с мужчиной по уму. Все ее мысли только о безделушках, ярких тряпках и кружевах. Сплошная вышивка да мишура. Хотя неглупых женщин отыскать все-таки можно. Кому знать, как не мне. Правда, на свете их раз-два и обчелся. Редко попадаются.

   Довольный, что над его женой не было совершено насилия, Солдат потихоньку отстал. Проезжая мимо Лайаны, он коснулся ее волос. Сердце сжалось от невыносимой муки. Лайана поняла голову, обратив на него грязное лицо, которое показалось ему милей самой прекрасной картины. Ему хотелось заключить ее в свои объятия, сказать, что все будет хорошо, обрадовать ее. Но Солдат прекрасно понимал, что сейчас он для нее чужой. От этого делалось еще больнее. Как вернуть память ей, если он не может вернуть память себе?

   Теперь их связывало нечто большее: они оба не знали, кем являются. Во всем этом заключалась некая ирония; Солдат, может, и рассмеялся бы, если бы не было так горько.

   — Мило поболтали? — спросил Голгат, нагнав Солдата.

   — Информативно. Теперь мне гораздо легче.

   Лунна тут же не преминула спросить:

   — Принц что-нибудь говорил обо мне?

   — Ни слова.

   Она надулась.

   — Но ведь хотьчто-тоон должен был сказать?

   — Ах да, он назвал тебя простушкой.

   Ее лицо прояснилось.

   — Видишь! Значит, он обо мне все-таки думает.

   Мужчины переглянулись и недоуменно подняли брови.

   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

   Солдат терпел общество принца Паладана до самого Сизада, где по-прежнему стоял лагерь офирийского султана, ожидающего новостей о похищенной женушке. Солдат с Голгатом везли Лунну, которая пользовалась своей лебяжьей шейкой по ее прямому назначению. Она изгибала эту часть тела под немыслимым углом, стараясь углядеть постепенно скрывающегося за хребтом дюны принца. Когда принц исчез из поля зрения и путники стали спускаться к раскинувшемуся внизу оазису, Лунна вернула шею в исходное положение и зарыдала.

   Мужчинам было жаль девушку. Они совсем недавно сами испытали то, что сейчас чувствовала красавица. Впрочем, друзья прекрасно понимали, что скоро у нее все пройдет. По приблизительным подсчетам Солдата, через пару недель Лунна уже и не вспомнит о златокудром принце с характером жабовидной ящерицы и душой слизня.

   Муж Лунны давно прослышал об освобождении возлюбленной и ожидал ее возвращения, сидя на паланкине, крепящемся на спине латунного слона. При приближении красавицы султан потянул за рычаг специального, спрятанного внутри слона духового инструмента, и слон воздел к небу хобот, оглушительным ревом возвещая радость султана. Нестройным хором откликнулись горны его армии. Затем, приведя в движение соответствующие механизмы чудесной машины, пышнотелый султан заставил слона опуститься на колени и мигом очутился на земле, готовый принять свою божественную супругу в распростертые объятия.

   Лунна Лебяжья Шейка приблизилась к мужу и склонилась перед ним на колени, что было очень мудро с ее стороны, поскольку она была на целую голову выше султана, облаченного в широкие панталоны, выдающийся на животе балахон и широкие золотые сандалии. Лунна опустила голову, посмотрела на его маленькие жирные пальцы и пухлые стопы и разразилась потоком слез.

   — Ах, дражайшая моя, — сказал султан, приподнимая рукой ее подбородок, так что теперь она видела его круглое лицо, увенчанное огромным тюрбаном, — не нужно слезы лить.