Солдат поверил мальчишкам. Не станут они водить его за нос. И еще Солдат уже успел заметить, что каждому из них нравится, когда его хвалят за то, что сделал именно он.

   И ни один из них не станет радоваться незаслуженной похвале. Быть может, в этом и состояла главная ошибка бхантанских чинов? Может, они воспринимали мальчиков как единое целое и не задумывались о личности каждого из них?

   — Зачем тебе эти мальчишки? — спросил Ворон. — Да им ни на йоту нельзя доверять. Вот попомни мои слова, они еще себя покажут, увидишь.

   — Ну, чему быть, того не миновать.

   — Боже мой, какие мы мученики!..

   Как-то раз один из братьев, а именно Сандо, убил на охоте антилопу. Он ликовал в полной уверенности, что для радости есть неплохой повод. Гидо неимоверно завидовал, но довольно успешно скрывал это. Однако Солдат ни капли не радовался, поскольку на троих этого мяса было слишком много, и значительная его часть пропала бы или пошла на корм падальщикам. Солдат всегда считал, что если убивать, то не ради охоты, а ради пропитания. И брать у природы больше, чем тебе нужно, — непозволительное расточительство.

   Впрочем, на первый раз он ничего не стал говорить Сандо; не настало еще время критики. Пока мальчики слишком ранимы и чутко воспринимают любое замечание. Для Сандо такой серьезный упрек будет сокрушителен, да к тому же, по правде говоря, Солдат сам виноват: не предупредил вовремя. Позже, когда все немного подзабудется, Солдат обязательно научит мальчиков любить природу и бережно относиться к ее дарам.

   Только-только закончили разделывать тушу, как с неба, со стороны гор, на них стало круто разворачиваться какое-то крылатое существо размером с крупного медведя.

   — Керроуу! — закричало существо. — Слахггус. Слахггус.

   Близнецы перепугались до смерти — перед ними предстал дракон. Любой деревенский мальчишка на их месте тут же понял бы, что это самый обыкновенный двуногий зеленыйдракон-краснобрюх, а бесплодные пустоши и горы к югу от Фальюма — естественная среда его обитания. И этот экземпляр был явным представителем своего вида. Самцом.

   Пасть дракона распахнулась, и он повторил те же слова.

   Солдат не двинулся с места, расслабленно откинувшись на локтях.

   — Спокойно, парни. Подкиньте ему парочку шматков мяса. Поест — улетит.

   С некоторым недоверием и неуверенностью в движениях Гидо наклонился, взял ляжку антилопы и швырнул ее дракону. Широкая пасть благодарно отверзлась, хватая на летуогромный кусок мяса. Челюсти, полные крепких коричневых зубов, с клацаньем сомкнулись. Дракон начал шумно есть, раздрабливая зубами кости, а затем проглотил пережеванную пищу тремя-четырьмя огромными глотками.

   — Слахггус! — проворчал дракон, и его необычные глаза прищурились от удовольствия.

   — Что он сказал? — спросил Сандо, который застыл на месте, точно дерево.

   — Просит еще.

   Сандо швырнул существу половину грудины, и она разделила участь антилопьей ляжки.

   Наевшись, дракон встал на задние лапы, балансируя на самых кончиках когтей. Раздался страшный хруст, будто кто-то встряхнул старые кожаные шкуры, — дракон расправил огромные крылья, сквозь которые просвечивал солнечный свет. Бестия приблизилась к Солдату и, склонившись над ним, чуть-чуть помурлыкала. Казалось, дракон вот-вот лизнет Солдата в лицо… но зверь по какой-то причине передумал, развернулся, с проворством страуса потрусил по безлесой равнине и взмыл в небо. Гигантские крылья поймали восходящий поток теплого воздуха, дракон воспарил, немного покружился, помурлыкал, а затем исчез в ослепительно синем небе.