День и ночь остались недвижимы.

   Солдат стоял на пустоши совсем один. Ветер с каждой минутой слабел. Солдат побрел к Зэмерканду, и время вновь ожило для него. В ту минуту, когда он входил в ворота города, были по-прежнему сумерки, хотя прошло много часов. Солдат тут же направился в постель, отложив визит к королеве на утро, и погрузился в беспробудный, как сама смерть, сон.

   Его разбудил поцелуй и луч настоящего солнечного света.

   — Ах, ты в добром здравии, — сказал Солдат жене. — Как хороша порой жизнь.

   — Муж мой, ты знаменит. Ты первый, кто присутствовал на похоронах чародея. Должно быть, в тебе есть нечто особенное. Для меня ты, конечно, и так особенный, но теперь идругие начнут считать тебя таковым!

   — Зима еще не закончилась? — спросил он и покосился в окно.

   — Зима была вчера. Сегодня — уже лето.

   — Это хорошо. Видимо, ее специально заказали на похороны. Теперь жизнь начинается сначала. А новый Король магов уже в своем дворце в Семи горах?

   — Я не знаю. Кстати, погляди, доставили вчера; посылка опоздала на каких-то пару минут — ты успел уехать. Наверно, это предназначалось для церемонии.

   Лайана поднесла мужу стеклянный ларец, скрепленный печатью. Там лежал хитон из тончайшего красного шелка с огненными фениксами. Надпись на стеклянной крышке гласила, что мантии можно касаться лишь бархатными перчатками, потому что шелк чрезвычайно тонок и непокрытых рук не терпит. В специальном отделении ларца лежала пара перчаток. Солдат надел их, открыл стеклянную дверцу и осторожно вынул хитон из ларца.

   — Какая прелесть! — выдохнула Лайана, когда чудесный наряд заколыхался в руках Солдата на легком сквозняке. — Ты счастливчик!

   — Знать бы, кто прислал, — недоуменно произнес Солдат.

   — Думаю, какой-нибудь иноземный принц. Тут и сомнений нет. Или волшебник из числа друзей королевы…

   — Или какой-нибудь колдун, который позавидовал, что меня пригласили на похороны, а его нет. Помнишь, как было с кольчугой?

   Лайана окинула подарок оценивающим взглядом.

   — Вряд ли здесь можно спрятать отравленные волоски. Смотри, какая невесомая ткань, так и колышется на ветру.

   Солдат не мог не согласиться. Он принял ванну и, пользуясь моментом, описал своей жене все, что видел на похоронах чародея. Рассказ Солдата поверг принцессу в немалое удивление. Пока он говорил, Лайана омывала его кожу, натирала мылом и маслами, смывая пыль дорог, отчего все его тело розовело и пощипывало. Теплая благоухающая вода каскадом ниспадала из ртов русалок, смывая грязную воду из мраморной ванны и заменяя ее свежей.

   Наконец Солдат выбрался из ванны: прекрасно сложенный, с пылающей румяной кожей, он источал аромат весенней розы. Лайана надела бархатные перчатки и подняла хитон,придерживая его двумя руками. Солдат встал спиной к одеянию и протянул руки, уже собираясь сунуть их в широкие рукава, как вдруг раздалось пронзительное верещание,и какая-то птица порхнула в окно.

   Лайана все еще держала в руках наряд, когда птица влетела в комнату и клювом выхватила одеяние из ее рук.

   — Эй!

   Это был Ворон. Он ринулся к окну и пролетел между решетками вместе с подарком Солдата.