В этот самый момент какой-то полуголый бродяга вынырнул из-за угла. Видно, парящее одеяние он заметил с самого начала. Воровато озираясь, нищий направился прямиком к водокачке и взял шелка в руки.

   Солдат собирался уже окликнуть его, но, немного поразмыслив, решил, что кричать из окна дворца несколько неучтиво.

   Поэтому им с Лайаной оставалось лишь молча наблюдать, как нищий натягивает дорогое облачение.

   А в следующий миг несчастного объяло пламя. Он завопил от боли и нырнул в ближайшую конскую кормушку. Бедняга плескался в воде, но пламя не гасло; напротив, оно продолжало гореть с каким-то сверхъестественным упорством. Наконец бедолага замертво упал в помои на дне конской кормушки. Пламя все еще полыхало на его теле.

   Солдат бросился вниз по ступеням Зеленой башни и выбежал на улицу. Обугленные останки нищего плавали в кормушке и портили воду. Офао послал слугу забрать труп и бросить на мусорную кучу на заднем дворе. Больше они ничего не могли сделать для жертвы дьявольского заговора. Кладбищ в пределах города было раз-два и обчелся — и потому большую часть умерших попросту клали в тростниковые лодчонки и пускали в канал. Искусственная река относила их в открытое море и отдавала на милость течения.

   Когда Солдат возвращался к воротам дворца, Ворон уселся ему на плечо.

   — А ведь на его месте мог оказаться ты. Остались бы одни угли. Зато факел из тебя вышел бы куда ярче — на тебе жира побольше, чем на том нищем. Вспыхнул бы, как церковная свеча.

   Солдат выразил Ворону свою признательность:

   — Спасибо, что спас мне жизнь. Теперь, думаю, с тебя снято позорное клеймо предателя.

   — Да, я этого и хотел… Ну и разумеется, тебя спасти тоже.

   — Надеюсь, ты не иронизируешь.

   Птица захлопала крыльями.

   — Я ведь просто мальчишка с перьями. Не образованный. Сэр.

   — Ты все прекрасно понимаешь. Скажи лучше, откуда взялся этот волшебный наряд?

   Ворон покачал головой, не сводя с Солдата черных бусинок-глаз.

   — Не знаю. Клянусь. Это фокус какого-то старого чародея. Я как увидел, что принцесса его в перчатках держит, так сразу все и понял.

   — Но ведь это и вправду мог оказаться нежнейший шелк.

   — Не сомневаюсь, что так и было. Нежнейший шелк, обработанный какой-то жидкостью, которая воспламеняется при соприкосновении с кожей.

   — И ты еще называешь себя мальчишкой-простачком в перьях!

   Ворон сделал заключение:

   — Просто летаю по свету: тут что-нибудь услышишь, там… И так год за годом. Знаешь, а я все-таки рад, что не ошибся. Ты бы мне не простил, если бы шелка и впрямь оказались подарком доброжелателя.

   — Правильно сделал. Перестраховаться никогда не вредно. Лучше лишиться подарка, чем жизни.

   Птица посерьезнела.

   — Мне надо кое-что рассказать тебе. Тот колдун, кто уговорил меня выдать тебя, бахвалился, что для хороших людей скоро настанут плохие времена. Вернется его хозяин.Ничего не знаю наверняка, могу лишь строить предположения. Хозяин его — злой чародей, который вознамерился вырвать власть из рук мальчишки, ИксонноскИ. У тебя естькакие-нибудь мысли на этот счет?

   — Думаю, козни строит ОммуллуммО.