— Да, заварил ты кашу. Выпустил великого творителя всех зол на свет божий. Навел чуму и мор на земли. Стал виной тысяч, а то и миллионов смертей. У нас и впрямь проблемы! — воскликнул Ворон.

   — Очень прошу, оставь меня в покое, — сказал Солдат.

   — Вот она, твоя благодарность. Я прилетаю, пытаюсь его взбодрить, а он попросту отсылает меня обратно! Замечательно! Да, кстати, твоя жена умерла.

   — Что? — Солдат вскочил на ноги. — Дорогая моя жена? Мертва?

   — Ну, вообще-то не совсем, — заклокотал Ворон. — Смотри, вот ты уже и не так расстроен. Думал, принцесса умерла? Могу тебя заверить, что она жива, хотя и нельзя сказать, что в добром здравии. Неужели ты не вздохнешь теперь с облегчением? Все познается в сравнении, верно?

   Солдат стоял в тихом сумеречном лесу и, прищурив глаза, смотрел на Ворона.

   — Ну, ты у меня дождешься. Клянусь, дождешься!

   — Ладно, некогда мне здесь с тобой болтать. Нужно еще с птицами встретиться, делишки кое-какие провернуть. В следующий раз, когда прилечу, будь поприветливей, нам надо серьезные вещи обсудить. А теперь пока. Многие хотят с тебя шкуру содрать. ОммуллуммО нашлет на тебя демонов, нечисть всякую. Будь наготове. Или беги отсюда. Это, пожалуй, самое верное. Ну а я полетел.

   Ворон расправил крылья и скрылся в тени деревьев, а Солдат вновь остался в одиночестве.

   Он, конечно, злился на птицу, но не мог не признать, что пернатый чертенок во многом прав. Выбор невелик: либо оставаться, либо бежать. Второе кажется самым разумным. Одно дело — сражаться в честном бою, где враг стоит к тебе лицом и ожидать подвоха неоткуда. А другое дело — вести скрытую войну, притом долгую. ОммуллуммО решил покончить с ИксонноскИ, а это проще всего сделать руками подосланного убийцы.

   ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

   Солдат привел своих подопечных в болотистую низину в Непознанных землях. Как преследуемый лисой заяц по наитию выбирает открытые места, так и Солдат чувствовал, что ему лучше держаться открытой местности с хорошим обзором во все стороны. Путники разбили лагерь, соорудили из высокого камыша шалаши — собирали камыш в снопы, перехватывали сверху бечевками и вырезали внутренние стебли; получался пустой конус. По болотам расставляли ловушки и капканы на кроликов, удили рыбу в небольших прудиках. Тем и кормились. Порой кому-то удавалось принести утку, в другой раз — цаплю, а однажды попался лебедь.

   Тем временем ИксонноскИ практиковался в своем ремесле. С собой он нес зловонный мешок, наполненный различными отвратительными вещами, которые подбирал в разных местах: высушенные поганки, мертвые птицы, слизни, улитки, вонючие жабы, помет животных, представленный в большом разнообразии, слизь из ноздрей животных покрупнее, таких как коровы и лошади. Перья, лягушачья икра, мышиные внутренности — чего только не было в его коллекции. С помощью этих экспонатов ИксонноскИ учился колдовать. Солдат и Голгат беспрестанно жаловались на душок, но ИксонноскИ только с улыбкой качал головой.

   Пока ИксонноскИ был просто зеленым юнцом и мало что умел. Солдат удивлялся, как этого мальчишку — явно новичка — выбрали Королем магов, самым могущественным чародеем мира. Он поделился своими соображениями с Голгатом.

   — Да нет, дело не в нем — просто со временем не подгадали, — сказал Голгат. Превосходный дипломат, он умел с королевским достоинством преподнести даже самые неприглядные вещи. — Давай взглянем на вопрос так: к примеру, умирает король, и королевством остается править младенец — его сын. Естественно, мальчик и понятия не имеет о том, как вести государственные дела.