― Так что вы хотите сказать?

― Я хочу сказать, что тут могли сработать какие угодно факторы. Он уже мог находиться в тяжелой депрессии, мог с трудом выполнять основные функции, даже с трудом вставать с постели. Сообщалось, что какое-то время он был подавлен.

― Ладно, ― произнес Брэдшоу.

Он пытался делать вид, что его интерес чисто профессионален, даже хоть узнал несколько симптомов.

― Это могло иметь отношение к давно произошедшим событиям, которые неким образом не полностью повлияли на него до вышеупомянутого дня?

― Вы имеете в виду, он сломался из-за пропавшей девочки? Я не могу говорить о наших сеансах с ним, но должна сказать, что в целом нехарактерно, чтобы события подавлялись годами, а затем неожиданно однажды всплывали на поверхность и ощущались свежей травмой.

― И я так понимаю, он сбежал с экзамена?

― Мне сказали, что он просто положил ручку и вышел. Это само по себе привлекло достаточно внимания в экзаменационной комнате. За годы это, вероятно, переросло в историю, в которой он выбежал из комнаты с криками. Вы знаете, как искажаются такие истории.

― Но разве они не нашли его в подавленном состоянии?

― Учитель пошел искать Кевина и, наконец, обнаружил его в мужском туалете. Он сидел на полу и плакал. Когда учитель попытался успокоить его, он бросился прочь и закричал, чтобы его оставили одного. Успокоили его не сразу и, в качестве меры предосторожности была вызвана скорая.

― Должно быть, он был в действительно ужасном состоянии.

― По всеобщим отзывам, да.

― Бедный малец.

Психолог была впечатлена.

― Я удивлена, детектив Брэдшоу.

― Чем?

― Вашим сочувствием. Большинство офицеров полиции, с которыми я имела дело, считают, что люди с психическими проблемами либо изображают их, либо полностью психи и должны быть изолированы. Обычно, не часто встретишь понимание.

― Я видел, как у моих коллег случались плохие времена. Офицерам полиции приходится иметь дело с некоторыми довольно ужасными вещами, но, если кто и испытывает с этим проблемы, то они склонны об этом не говорить. Они много по-черному шутят, и от них ожидают, что они просто переживут это, но некоторые вещи оставляют шрамы.

― Полагаю, что полиция видит тревожащие вещи, с которыми простые члены общества не встречаются.

― Так и есть.

Она выдвинула ящик стола, достала что-то и передала ему.

― Моя визитка.

― Ох, я говорил не о себе, ― быстро сказал он.

― Все равно, ― осторожно произнесла она, ― никогда не знаешь, когда может пригодиться.

Она вжала визитку в его ладонь, а затем быстро добавила: ― Для вас и ваших друзей.

― Почему такая большая секретность? ― спросила Хелен, когда Том поехал на север по трассе А1.

― Какая секретность? Я сказал тебе, что мы направляемся на побережье.

― Но ты не сказал мне почему. Догадываюсь, что у нас не выходной.

― Ну, ― признал он, ― пока мы там, мы можем на кое-кого наткнуться.

― На кого? ― потребовала ответа она. ― И где это там?

― Не любишь сюрпризы, да?

― Нет, ― согласилась она. ― Правда, не люблю.

― Предпочитаешь все контролировать, ― заметил он.

― Это не одно и то же.

Затем небо просветлело, но солнце все еще низко висело на горизонте. Том начал шарить в водительском кармане.

― Что ты ищешь?

― Свои солнечные очки.

― Ты постоянно их теряешь.

― И я всегда снова их нахожу.

Он глубже засунул руку в дебри, и на пол у его ног выпал CD. Том выругался.

― Тебе, правда, стоит убраться в машине.

― Есть другие полезные предложения?

Она проигнорировала вопрос.