— Что я видел?! — взвизгнул Толик. — Ничего я не видел!

— Мы не выберемся отсюда, — пролепетала Соня и вдруг завизжала, затопала ногами, — домой хочу! Домой!!!

Вася сделал шаг и крепко встряхнул её за плечи:

— Успокойся!

Она залепила ему пощечину, оттолкнула, но затихла.

Стас подошел к ним ближе:

— Ребят, истериками мы ничего не решим. Значит так, — они смотрели на него настороженно. Надо было действовать, распоряжаться, чтобы не стоять перед компанией столбом, — парни, включайте фонари, девочки — по машинам. Разъедетесь кругом, осветите тут всё по максимуму, мы походим — посмотрим.

Соня демонстративно села на песок и отвернулась:

— Я водить не умею, сами разбирайтесь, — с этими словами она достала из кармана пачку влажных салфеток и принялась вытирать шею и лицо.

Остальные молча разошлись к машинам. Стас подошел к ауди, заглянул. Вика сидела сжавшись и надув губы.

— Пожалуйста, давай ты будешь обижаться потом. Сейчас надо отъехать вот туда, вдоль реки и посветить нам фарами. Мы с парнями глянем, нет ли кого в кустах и у воды.

Она посмотрела зло, но перебралась на водительское сидение и включила зажигание.

— Спасибо, — он хлопнул пару раз по дверце и отошел, включая фонарик на мобильнике. Батарейка стремительно разряжалась.

Взревели моторы, машины разъехались веером. Парни молча прошли по краю обширной поляны, светя фонариками. Пляж располагался на излучине, лысый, как ладонь, и Катунь огибала его по широкой дуге. Никаких тропинок, кроме основной дороги наверх, они не нашли. После получаса поисков стало очевидно — они одни на этом берегу.

— Может, он ушёл? — с надеждой произнёс Толик.

— Угу, или сидит в кустах поближе к дороге и ждёт, — Стас посветил в заросли ивняка, но там уже через пару метров начиналась мешанина веток и стволов, ничего не разглядишь. Продраться через такие заросли бесшумно ни у кого не получилось бы.

Вася, ломая ветки, забурился в кустарник, поворочался и вдруг ломанулся обратно, с треском и матами.

— Что там?

— Нашёл вот, — он вывалился на пляж, сжимая в руке здоровенную белую кость.

Из ближайшей машины выскочила Люба, подбежала к ним.

— Чья? Чья это? Как будто берцовая, человеческая. Мальчики, ну что вы молчите?!

Стас взял у Васи кость. Она была широкая, короткая, с большими вертелами.

— Она человеческая? Человеческая, да? — голос у Любы дрожал, губы тоже.

— Ну успокойся, ну какая человеческая, откуда тут... — начал Толик, но Люба посмотрела на него, и он замолчал.

— От коровы она, успокойтесь уже, — проговорил устало Стас.

Люба засопела, отвернулась, и наконец решилась:

— Насколько я знаю, тут и правда был скотомогильник. Давно, в прошлом веке еще. Потом его размыло, Катунь... она такая.

— Фу-у, — протянул Толик, — ну и почему ты раньше не соизволила сказать? Лучше уж было в поле ночевать, чем на костях. Тут может ещё и индейское кладбище было, ты уже не молчи, поведай нам! — он вскинул руки в жесте «О, женщины!» и отошёл, что-то бормоча под нос.

— А я и говорила! — женщина крикнула ему вслед и опустила глаза.

Стас отбросил кость и вытер руку о штанину.

— Давайте так. Все устали, надо отдохнуть. Позже решим, что делать дальше, — с этими словами он махнул женщинам, чтобы вырубали фары и пошёл к лагерю. — Сейчас вы идёте к костру и не мешаете мне огородить место преступления. Когда приедет полиция, все должно быть также, как в момент убийства.

Ребята послушно отошли, а Стас взялся втыкать ветки в песок. Кристина стояла рядом с ним, неподвижным взглядом уставившись на труп.