— Она и Родька... — он помялся, — в общем, когда Кристина ушла, Соня... — он засопел и отвернулся. Потом бросил резко:

— Спала она с ним. Год назад всплыло, — он нахмурился. Стас молчал. — Но ты не лезь, это наши дела, наши.

Странная манера монотонно и размеренно говорить убаюкивала, но мозг Стаса боролся со сном. В голове мешанина. Организм требовал отдыха после длительной дороги, но сейчас спать было нельзя.

Самое важное, что Стас понял из откровений, Вася не хотел, чтобы друзья считали его слабаком. Он боялся, все так и подумают, узнав, что он долго терпел и продолжает терпеть поведение Сони.

Его угрозы были скорее неуклюжей попыткой попросить Стаса вести себя уважительно и корректно. Что ж, он и не таких типов повидал. И не с таким разговаривал во время работы с полицией.

Но вот что не давало покоя. Вася фактически признавался, что у него был мотив, но утверждал, что не делал этого. Он так и сказал: «Мог бы убить, давно бы сделал это. А так... Не в моем духе. Я его ненавидел последнее время. Ну... как узнал, но не убивал».

Конечно, не стоило думать, что кто-то признается. Да и вообще, зачем ему, Стасу, эти признания? Он не полицейский, расследование вести не будет. Во-первых, тут местные следователи, во-вторых, он частный сыщик, а не из убойного отдела. Что он вообще решил выяснить? Виновата ли Вика? Вот главный вопрос, который его сейчас мучил. В вину Васи он не верил. Когда тот угрожал, Стас внимательно смотрел в его глаза, и они оставались добрыми и немного грустными. Этот коренастый, похожий на медведя мужчина, был безобиднее теленка. Но все эти признания, все подозрения легко можно было склонить в любую сторону.

Сколько Стас повидал убийц, казалось, не способных на преступление. Да и здесь, если уж честно, он готов был поставить на кого-то со стороны. Но весь пляж обшарили, а никого нет. Может, само место? Ну что за чушь? Опять какая-то мистика лезла в голову. Стасу вдруг стало смешно от своих мыслей. Он сам лично, совсем недавно, убедился в том, что законы физики тут сошли с ума и повесились на ветке дерева. А теперь отгоняет метафизические объяснения преступлению?

Но так можно додуматься и до того, что это он — причина убийства. Это ведь он желал на полном серьёзе уничтожить Родиона буквально за секунды до случившегося. Эту версию Стас приберег на сладкое. Не хотелось в такое верить, но если не будет других вариантов, то методом исключения придется принять этот. Брр! Он помотал головой.

— Надо бы меняться, — пробурчал Вася.

Он уже давно закончил рассказывать историю и успокоился, истолковав молчание Стаса как признание своей невиновности.

— Да, — задумчиво произнес Стас, все еще витая в своих мыслях.

— Разбужу Толика. Пусть с Любкой покараулят.

Вася тяжело поднялся, потянулся, и уставился в сторону реки.

— Шумит как вроде тише, — пробормотал он.

Стас встрепенулся, поняв, что не следил за мыслью.

— Что шумит?

— Катунь тише стала.

— Утро близко. С водой всегда так. Под утро кажется, что затихает.

Вася недоверчиво дёрнул плечами и, понурив голову, поплёлся к палатке Толика.

Стас остался у костра. Прислушался. На перекатах и впрямь стало тише, словно течение немного ослабло. Или же просто привыкли. Ко всему привыкаешь, даже к шуму. Перестаешь его замечать со временем. В городе не обращаешь внимание на гул машин. Рядом с железной дорогой перестаёшь чувствовать, как трясётся земля от проходящего поезда. Так и здесь. Привыкли к шуму воды и стало тише.

Но к мысли, что ему нужно решить, виновата ли Вика, Стас привыкнуть не мог. Не хотел он сталкивать работу и личную жизнь. Не хотел обвинять подругу в таком жутком преступлении. А придётся, если она виновата. Но зачем ей? Зачем Вике убивать своего бывшего? Ну скотина он, мудак, если уж на то пошло, но перерезать за это горло? Да ещё в присутствии друзей.