— Сестра! Смотри кого я привел! Эти двое… они помогут нам! — возбужденно заговорил Мусорщик, подбегая к ней. — Теперь… теперь все наладится! Мы… мы станем сильными! Ты… ты больше не будешь страдать!

Сестра лишь слабо дернулась. Ее голос был хриплым, едва слышным, полным сарказма и безнадежности.

— Наладится? — прошептала она, повернув голову к стене. — Что тут может наладиться, дурачок? Мир пришел к концу. И мы… мы тоже. Неужели ты не видишь? Неужели ты до сих пор веришь в эту чушь? В то, что «все изменится»? Это просто… нелепо.

— Нет! Не говори так! — Мусорщик схватил ее за плечо. — Надо только постараться! Надо… надо стать сильным! Я… я стану сильным! И тогда… тогда никто не сможет тебя обидеть!

Она слабо усмехнулась. Горько. Больно.

— Ты? Станешь сильным? — ее пустые глаза уставились в потолок. — Ты… ты всегда был таким. Слабым. Наивным. И я… я такая же. Неудачница. Слабачка — она перевела пустые глаза на него. — Ты же помнишь, как меня… изнасиловали. На твоих глазах, между прочим, хех, — в ее голосе было столько черной иронии. — И ты прекрасно знаешь, что ни ты, ни я… ничего не смогли сделать. Ничего. Я просто… лежала там, а ты просто… смотрел. И… ждали, когда это… закончится.

Она задрожала. Крупная слеза скатилась по грязной щеке. Ее голос стал еще тише, почти шепотом.

— Просто… прикончи меня, брат. Пожалуйста. Заверши этот ад. Все равно… все безнадежно.

Я стоял и наблюдал. Мусорщик смотрел на нее потухшим взглядом, его энтузиазм куда-то исчез, сейчас на его лице было лишь одно — горечь и невероятный… стыд! Он что-то бормотал в ответ, но сестра… ее лицо было словно каменным.

Ника до этого молча наблюдала, слушая каждое слово. Ее лицо было непроницаемым, но я чувствовал, как внутри нее нарастает напряжение. И вот, когда сестра в открытую произнесла эти слова — просьбу о смерти — Ника резко двинулась. Ее демоническая аура начала проявляться, воздух вокруг нее словно слегка заискрился, а температура будто чуть-чуть поднялась. В ее ярко-желтых глазах загорелся холодный, кипящий огонек.

Она резко рванула к сестре, протянула руку… и…

ХЛЕСТКИЙ ЗВУК!

Мощная пощечина разнеслась в тишине комнаты. Голова сестры отлетела в сторону, на щеке остались несколько кровавых зарубок от черных матовых когтей Ники.

Мусорщик в шоке застыл. Но лишь на мгновение, в следующий момент его пиетет к «демонам» мгновенно испарился. Его лицо исказилось от ярости. Он резко кинулся вперед, закрывая сестру собой, готовясь защищать ее от «призванных демонов». Сестра была в ступоре, но спустя секунду ее глаза наконец-то сфокусировались на Нике, пока по щеке стекали кровавые капли. Я тоже слегка опешил от такой прямолинейности Ники — она всегда была довольно спокойная, а тут…

— Если ты так хочешь сдохнуть, — голос Ники был холоден, но в нем слышалась скрытая, кипящая ярость, — то я легко исполню твое желание. Потому что я больше всего ненавижу сопливых, слабых, ничтожных сучек вроде тебя!

Та не успела ничего ответить, как Мусорщик, взбешенный, бросился на Нику с кулаками. Но та даже не двинулась. Он уже замахнулся, чтобы ударить ее, как моя правая рука легко перехватила его кулак. Я сжал его.