— Хватит, — прорычал я своим низким зомби-голосом. Он был спокоен, но в нем звучала непередаваемая сила, смешанная с презрением к слабости. Я посмотрел на сестру, ее глаза были полны недоумения.

— Послушай меня, — сказал я ей. — Твой брат надрывается ради тебя. Он готов даже на сделку с дьяволами вроде нас, чтобы улучшить ваше положение. Он старается ради тебя и делает все возможное. А что ты? Ведешь себя, как бесполезный ничтожный балласт. Просто ноешь. Неужели ты думаешь, что одна такая? Что ты уникальна в своем страдании? Это просто нелепо… Хватит строить из себя героиню трагедии. Никому сейчас не легко. Это не драма, это реальность. Неужто ты думаешь, что твоему брату легко? Легко ли ему смотреть на тебя, такую сломленную? Он видит, как ты страдаешь, и это делает его слабее. А может быть… — я наклонил голову. — Может быть, ты… наслаждаешься этим? Наслаждаешься своей ролью жертвы? Тогда другое дело…

— Да как ты смеешь⁈ — ее голос был слабым, но уже гневным. Огонек жизни, кажется, наконец, пробивался сквозь пелену отчаяния. — Кто ты вообще такой⁈ Пришел тут и строишь из себя самого «крутого»… А что еще мне делать⁈ Миру пришел конец! И после этого… знал бы ты, что нам довелось пережить… — она обхватила себя руками и задрожала, вспоминая ужасы.

— Что с того? — мой зомби-голос был непоколебим. — Мир изменился. Правила жизни изменились. Но что с того? Вы до сих пор живы. Это уже огромная удача. И вы, по крайней мере, люди… в отличие от некоторых.

Я посмотрел на Нику, затем на себя. Мы оба были в накидках, скрывающих нашу истинную природу. Сестра непонимающе хлопала глазами.

— Л-люди? — она не понимала, о чем я говорю.

Мы в ответ одновременно стянули капюшоны.

Сестра Мусорщика вскрикнула. Ее глаза расширились от шока и ужаса. Она увидела меня — с синей кожей, выступающими венами и горящими голубыми глазами. И Нику — прекрасную, но жуткую демоницу с алыми волосами, рожками, когтями и хвостом.

Мусорщик хотел было что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

— Брат… — прошептала она. — Кого… кого ты привел⁈

— Это… это демоны! — выдохнул Мусорщик, наконец, найдя свой голос, но он был полон испуга. — Которых я… я призвал!

— Неважно, кто мы, — перебил я его, не давая ему развить эту тему. — Важно, что мы можем. Этот мир полон возможностей, какого черта вы не видите их? Если ты действительно не желаешь своему брату плохой участи, то тебе надо действовать! Перестань быть балластом. Борись за себя. И за него!

— К-как? — ее голос был почти неслышным.

Я шагнул к ней. Достал из пространственного кольца свою «Кроссфит биту зомби-геноцида». Ту самую, с которой начинал. Положил ее на старый, пыльный стол перед ней. Тяжелая, стальная, она глухо стукнула о дерево.

— Ты знаешь как, — сказал я. — Начни с этого. Это системное оружие. Оно даст тебе опыт. Иди и качайся. Уничтожай зомби. Уничтожай недругов. Становись сильнее. Или… — я посмотрел на нее. — Или продолжай ныть и ждать смерти. Выбор за тобой.

Я отступил. Сестра смотрела на биту, затем на меня, затем снова на биту. В ее глазах стояло недоумение, но постепенно… постепенно в них разгоралась какая-то слабая искра. Не надежда. Пока нет. Но… что-то, похожее на гнев. На зачатки решимости.

Мусорщик, ошеломленный, но уже не враждебный, слушал, его кулаки разжимались. Я оставил их двоих «подумать».