— Привет, Билл, — еле слышно сказала Линда.

— К нам вернулась твоя сестра, — все тем же фальшиво-оживленным голосом подхватила Элис.

— Линда… — пробормотал Билл.

Элис очень хорошо знала своего сына. Она всегда обожала его, восхищалась им, но выражение, появившееся сейчас на его лице, было ей слишком хорошо знакомо. Она нервно облизнула губы и застрекотала:

— Ты не представляешь, как я была потрясена. Открываю дверь, и тут… В жизни у меня не было такого Дня матери. На пороге Линда, взрослая, живая. Наша Линда!

Она нарочно подчеркнула слово «наша», чтобы напомнить Биллу о родственных чувствах. В конце концов, разве есть на свете что-нибудь важнее, чем родство?

Линда не отрываясь смотрела на брата.

— Я так рада тебя видеть. Столько лет прошло…

Дети жались к матери и испуганно смотрели на отца. Они тоже хорошо знали, что последует дальше.

Серо-зеленые глаза Билла приняли стальной оттенок. Это был здоровенный детина, который в университетской футбольной команде когда-то выступал за форварда. В его волосах уже пробивалась седина, но лицо сохранило юношескую припухлость. Билл сжал огромные руки в кулаки и прорычал:

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Я хотела встретиться с мамой. И с тобой тоже.

— Линда живет в Чикаго, — затараторила Элис. — У нее там квартира, хорошая работа. Мы с ней говорили о прошлом, о том, что случилось. Она все мне объяснила.

— Я знаю, что никакими объяснениями нельзя оправдать мое поведение… — робко начала Линда.

Элис посмотрела на Гленду, которая инстинктивно прижала к себе обоих детей.

— Гленда, ты ведь слышала про Линду? — сказала Элис. — Думаю, вы даже встречались.

Невестка резко помотала головой, словно хотела сказать: не втягивайте меня в эту историю.

Тогда Элис обернулась к Биллу:

— Помнишь, как вы с Глендой брали маленькую Линду с собой на пляж?

Элис надеялась, что это безобидное воспоминание смягчит Билла. Атмосфера в комнате накалялась.

— Ну конечно, Билл, ты этого не забыл, — не сдавалась Элис. — Ты всегда так заботился о своей маленькой сестренке…

Но сын, казалось, ее не слышал.

— А ну-ка, убирайся отсюда, — медленно произнес он.

— Билл, что ты! — ахнула Элис.

— Нет, мама, — рявкнул он. — Нет!

— Но разве тебе не интересно узнать…

— Из-за чего она сбежала? Где она была? Мне на это начхать. Я хочу только одного — чтобы духу ее здесь не было!

— Билл! — укоризненно протянула Гленда.

Линда побледнела, но глаз не отвела.

— Не смей так разговаривать при детях! — накинулась на сына Элис.

— Ничего, пусть знают, как я отношусь к этой особе. Ты ведь им приходишься теткой, верно?

В его устах слово «тетка» прозвучало как ругательство.

На глазах у Линды выступили слезы, но она упрямо выставила подбородок вперед и ответила:

— Именно так.

— Ну и наглости же у тебя! Надо же, посмела заявиться прямо сюда, мать твою так.

— Билл! — взорвалась Элис. — Не смей употреблять таких выражений в моем доме!

Тут Билл накинулся на мать:

— Чего это ты раскудахталась? Тебя мои выражения не устраивают? Пора проснуться, мамочка. Неужели ты забыла, что эта… сделала со всеми нами? Неужели ты ничего не помнишь?

— Что было, то прошло, — попыталась урезонить его Элис. — Нужно уметь прощать и забывать.

— Давай-ка без банальностей, мама. Я ничего не забуду и ничего ей не прощу.