— Говори, женщина, — приказал Хью, с отвращением взирая на Гилберта.

Все в холле, не отрываясь, смотрели на шатающуюся, избитую фигуру Хелуит. Но, несмотря на дрожащий, слабый от боли голос она донесла его до каждого уха. Не было не слышно ни звука, лишь несколько приглушенных рыданий.

— Мне необходима защита, милорд. Как для меня, так и для ребенка, которого я ношу под сердцем.

— Ты ее получишь, готов тебе поклясться, — сказал Хью.

— Я хочу его. — Она подняла дрожащий палец. Из-за ее неуверенной, слабой руки было трудно предсказать, куда она указывала.

— Гилберта? — спросил Хью. — Ты хочешь, чтобы я покарал его за его отвратительные деяния? Хелуит отрицательно покачала головой.

— Я сама за все отомщу, милорд. Мне нужен муж, способный защитить меня и моего ребенка. Я прошу вас дать свое согласие на заключение моего брака с Ротгаром Лэндуолдским сегодня же ночью.

Глава 19

Это в моих силах.

Совершенная ясность, необычайная простота этой высказанной мысли тут же прервала оглушительный гвалт и возбужденную болтовню, которые угрожали снова лишить Хью рассудка.

Казалось, бесконечная вереница просителей, предшествовавшая появлению перед ним избитой сакской женщины, слилась перед его глазами в одно большое пятно, а их грубые слова не давали ему как следует вникнуть в их смысл из-за плохого знания их родного языка. Он ловил одно слово там, другую фразу здесь, но что он понимал в новых соломенных кровлях, лоханях для стирки белья, о пшеничных отрубях? Поэтому он соглашался со всеми просьбами, на которые ему было по сути дела, наплевать; он только заботился о том, чтобы рядом с ним сидела, сжимая его руку, гордо улыбаясь, его жена и сестра, сиявшая от одобрения его действий.

Почему он не последовал совету Эдит удалиться вместе с ней в спальню после появления перед людьми, предоставив Марии возможность самостоятельно рассмотреть все их просьбы. Но потом появилась эта женщина. У него сразу заныло на затылке, когда он увидел ее покрытое синяками лицо; голова у него, казалось, распухла и вся горела от мысли, что пришлось вынести этой несчастной. Бедная, бедная женщина. Он не мог оторвать от нее взгляда, хотя вспышки внезапно разгоревшегося огня проникали через глазные яблоки прямо в мозг, отражаясь там невыносимой знакомой болью.

— Ты хочешь выйти замуж за Ротгара? — повторил он просьбу этой сакской женщины, чтобы лишний раз убедиться в том, правильно ли он ее понял.

— Нет, она не хочет, это несерьезно, — возразил, словно в шоке, Ротгар. Я не столь строго следил за ней, но, клянусь, теперь я не позволю ей страдать.

— Я имею право этого требовать, — упрямо твердила сквозь плотно сжатые зубы женщина, сердито поглядывая на него.

— Это в моих силах. Но должен ли я так поступать?

«Может, тихо посоветоваться с женой?» Нет, нет, его тревожили какие-то неясные, неприятные воспоминания, связанные с Эдит и Ротгаром, воспоминания, которые никак не поддавались окончательной формулировке. Мария, побелев, как полотно, вся напряглась; она бросала упорные взгляды то на него, то на эту сакскую женщину. Неужели она опасалась, что он откажет ей в помощи? Его жена, его сестра, эта сакская женщина… они все настолько беспомощны, не в состоянии противостоять ни одному из его рыцарей, и не только Гилберту, Уолтеру, даже этим рослым молодым оруженосцам. Женщины, военные трофеи, но как глупо, как невеликодушно со стороны таких мужчин злоупотреблять теми, кто не могут оказать никакого сопротивления? Нужно поговорить с ними со всеми — от оруженосца Роберта до верного рыцаря Стифэна. Ну, а где эти оба неблагодарных?

— Я требую этого по праву, — повторила еще раз сакская женщина.