— Как долго ты здесь, Эдвин?

— Со вчерашнего дня, и, казалось, демоны вгрызлись мне в печенки, когда я увидел, что здесь происходит. — Наклонив голову Эдвин, бросил тревожный взгляд на Хелуит. Подойдя к ней поближе, он нежно поцеловал ее в лоб.

— Я ни о ком не думал, кроме моей бедной девочки, которая ждала меня здесь, — сказал Эдвин, давясь слезами и поглядывая с виноватым выражением лица на тело стонущей Хелуит. — Я летел сюда, как вольный журавль с зимнего кочевья, и увидел рядом с ней этого норманна. Да это было жуткое зрелище, уверяю тебя, Ротгар. В голосе Эдвина что-то хрустнуло, но он, откашлявшись, продолжал:

— Я хотел убить его, как только он окажется на достаточном расстоянии от нее и моего мальчика. Я опасался, что он может причинить им непоправимый вред, если вдруг я ворвусь, а они окажутся в пределах досягаемости его поганых рук. Сердце у меня рвалось наружу от мысли, чему подвергается в данный момент моя жена. Я слышал ее вопли, но я думал, что он все же доставляет ей удовольствие. Клянусь, я никогда не мог даже представить себе, что мужчина может учинить такую зверскую расправу над женщиной. Нужно было знать, прости меня, Боже, нужно было знать.

— Но каким образом? — спросил Ротгар, пытаясь успокоить своего брата.

— Нужно было понять все сразу, когда я узнал трусливое, подлое истинное лицо этого человека, наносящего удар из-за спины. Все эти месяцы передо мной стоит лицо этого сукина сына норманна, который наносит страшный удар по голове своего господина. Человек, который совершает такой поступок, а потом возлагает вину на другого, не ведает глубин своего бесчестия. — Слезы текли у него из глаз, он их даже не старался утереть. — Бедный господин Хью. Он, вероятно, и не знает, какую змею пригрел на груди.

— Господин Хью? Значит, ты видел, как на него напал кто-то из своих? Ротгар тут же вспомнил о слабом подозрении, возникшем у него, когда Мария подробно описывала ему нападение, во время которого был сражен Хью.

— Конечно, один из его людей. Правда, тогда я не знал, что он будет нашим господином. Но я видел, как норманнский рыцарь с каштановыми волосами вывалился из седла, словно ему нанесли удар секирой, и этот норманн, который трахнул его по голове, схватил меня за шкирку, обвинил меня в этом преступлении. Вот после этого они и бросили меня в эту дыру, то бишь яму. Признаюсь, я очень испугался, Ротгар. Если бы я вошел в хижину в тот момент, когда он был с моей женой, то непременно снова оказался бы в «забвении», и только одному Богу известно, какую кару он бы выбрал для меня.

Ты только посмотри, как он ее изуродовал, и все из-за чего? Я слышал, как она кричала ночью, а утром увидел своего сына, который сидел неподалеку от хижины, весь сжавшись от холода и страха. Мне нужно было ворваться сюда, когда на нем не было штанов.

В голове Ротгара все мысли смешались, закружились хороводом, но на передний план все же выступал страх за Марию. Пусть Эдвин сам казнит себя за то, что он такой глупец; Ротгар опасался наихудшего, зная до каких глубин человеческой подлости может дойти Гилберт, а он оставил ее в полном одиночестве, у нее не было никаких средств для защиты, кроме горшочка с отравленной мазью и бестолкового братца. Вдруг одна, пока еще не сформировавшаяся до конца мысль пронеслась у него в сознании. Он подошел поближе к отцу Бруно.

— Не скажете ли вы мне, что вам известно о тех разбойных нападениях и актах саботажа, происходящих в районе строительной площадки?

— Ба, я могу тебе рассказать об этом, — откликнулась Хелуит, собрав все оставшиеся силы, чтобы сплюнуть на пол. — Всем этим занимается этот сукин сын норманн с помощью бандитов с большой дороги в районе Стиллингхэма.