— Тот же норманн?

— Да, тот же.

Эти сведения бросали новый свет на угрюмое нежелание местных жителей назвать виновника этих действий.

— Вы должны рассказать об этом, оба, и ты, Эдвип, и, ты, Хелуит.

— Предоставь нам только возможность, и мы прокричим об этом с высоты замка, который ты помогаешь строить.

— Думаю, не стоит ждать так долго. — Ротгар быстро оглянулся. Какое оружие ты намеревался применить против этого норманна?

— Твоя пика всегда мне неплохо служила, — ответил Эдвин, кивнув на дверь, где возле стены стояло копье с зазубренным острием.

— Что вы замышляете, сын мой? — спросил отец Бруно.

— Одно дельце, которое должен был завершить давным-давно, отец, — ответил Ротгар, сжимая в руке копье. Он знал, что никакие слова отца Бруно не поколеблят его решимости выбрать для Гилберта Криспина более милосердной смерти, чем он на самом деле заслуживал.

— Хелуит, ты мечтала об отмщении, — сказал он, подбрасывая в руке копье и пытаясь определить точку его равновесия. — Клянусь тебе принести сюда его сердце, но оно, конечно, будет черного цвета, я в этом уверен, такое же черное, как и его волосы на отвратительной башке.

Хелуит, застонав, тревожно зашевелилась.

— Черный? Нет, под его шлемом у него были волосы серого цвета, щедро усеянные сединой, — сказал Эдвин.

— У Гилберта Криспина волосы на голове черные, как вороново крыло. Только у сэра Уолтера седые.

— Да, вот этот дьявол с серой шевелюрой нанес по голове удар своему господину, он сжигает строительные материалы, он изуродовал мою жену, сказал, кивая головой, Эдвин. Этого сукина сына, этого негодяя зовут Уолтер. Он действует заодно с этим подлецом Филиппом Мартелом.

Глава 20

Хотя праздник Пасхи предполагает торжества до рассвета, было еще очень темно, когда Мария с монахинями, собрав свои узлы, направились к конюшне. Во дворе их поприветствовал Уолтер, держа в руках фонарь, освещавший целое стадо — кобылу Марии, коня Уолтера, двух безмятежных ослов, принадлежащих монашенкам, и замыкал его, сидя верхом на своем мерине, Филипп.

— Почему вы так рано уезжаете с праздника, Филипп? — спросила его Мария, не испытывая особой радости от его компании.

— Разве могу я вам позволить совершить эту поездку до монастыря лишь в сопровождении Уолтера в качестве вашего защитника, миледи? Сейчас в пути, особенно ночью, полно опасностей.

— Вы на самом деле хотите, чтобы эти люди нас сопровождали? — прошептала аббатиса. — Наверняка можно найти других.

— Но я никому так не доверяю, — ответила Мария, влезая в седло. Ее только беспокоило, что придется разделять неприятную компанию Филиппа, нет, все же нужно с этим смириться, даже приветствовать, так как в таком случае он лишится возможности совать свой нос в дела Хью, если он будет у нее на виду. Она осадила свою нетерпеливую кобылу, пропуская вперед Уолтера с Филиппом.

Следуя позади, она внимательно следила за ними. Она никогда не замечала, как они похожи, — такие же широкие плечи, почти одинаковый рост, их волосы также отливали серебром, отражая лунный свет, — единственное различие в лошадях. Но, вероятно, любой одетый в кольчугу, едущий верхом рыцарь отбрасывал ночью точно такую же тень.

Лошади сразу же ускакали далеко вперед, оставив позади ослов. Мария, открыв рот, хотела было крикнуть им, чтобы всадники умерили свой пыл, но в эту минуту впереди замаячил фундамент строящегося замка.