— Я же вам говорила — он смотрел на меня! «Может, в ее простодушии виновато монастырское воспитание», — подумала Мария. Ее невестка могла целыми днями, да нет, неделями хранить, словно великомученица, полное молчание, а затем по неизвестным причинам принималась так откровенничать, что впору лучше помолчать.

— Иногда я испытываю к нему жалость, — призналась Эдит Марии, не отрывая взора от Хью. — Вчера вечером… я нашла причину, из-за которой он может чувствовать себя таким одиноким, поэтому, когда сегодня он поднял на меня глаза, я попыталась понять, как все же тяжело не иметь друзей. И я расплакалась, эта мысль так меня опечалила.

Мария подумала: «Насколько Эдит восприимчива, если сумела почувствовать одиночество Хью. У самой Эдит нет друзей и нет их у меня».

— Никто не соизволил ответить на мой вопрос. — Голос Хью прервал наивную речь Эдит и напомнил Марии, что периоды его просветления носят кратковременный характер.

— Эта леди — ваша супруга, — ответила Мария, отлично зная, что если он что-то задумал, то не успокоится до тех пор, покуда не получит полного удовлетворения. Им нужно было многое обсудить, поэтому лучше сразу удовлетворить его любопытство, чем напрасно тратить время и напоминать ему, что она уже тысячу раз представляла ему Эдит.

Лицо Хью осветилось радостью, и улыбка тронула уголки его губ.

— Тогда я могу потрогать ее волосы, — сказал он, судорожно подергивая пальцами. Это было что-то новенькое.

— Подойдите к нему, — прошептала Мария, подталкивая Эдит к его кровати. Эдит имела привычку носить распущенные волосы, которые доходили ей до нижней части спины и которые она заплетала в косу на ночь. С явной неохотой она выпростала из-за спины косу и концом ее пощекотала пальцы Хью.

— Нет, — дернул он головой, и боль исказила его лицо. Он что-то неслышно шептал, но никто не мог разобрать его слов. — Раскройте ее, — наконец произнес он, и Мария почувствовала, насколько он расстроен, так как не мог сказать того, что хотел.

— Распустите волосы.

— Да, да. — Глаза Хью сияли от благодарности и., напряженного ожидания.

Пальцы Эдит застыли — она не знала, что предпринять. Потом, наклонив голову, она ловко принялась распускать косу. Покончив с последним завитком, она провела рукой по волосам, тряхнула головой. Они мягко рассыпались по спине.

— Надо мной леди, жена моя.

Вновь Эдит выпростала волосы из-за спины, на сей раз они спадали двумя пучками с обеих сторон головы. Пропустив левый через пальцы левой руки, она направила его мягкие концы на лицо Хью, а правый во всей своей шелковистой прелести опустился ему на руки и грудь. Мария увидела, как Хью погрузил свои пальцы в золотые кудри — она даже слышала, как он шумно вдыхает их соблазнительный запах.

Мог ли рассчитывать Ротгар на подобные нежные сценки с Эдит?

— Достаточно, Эдит, — сказала Мария после продолжительного, по ее мнению, наблюдения за проявлением столь любопытной интимности. — Теперь ступайте. Можете все идти. — Рыцари, переминавшиеся с ноги на ногу в неловкой тишине, вылетели из комнаты. Фен, который редко позволял себе не находиться рядом с хозяином, растворился в сумрачных тенях. Эдит покорно встала с края кровати и сделала шаг вперед. Концы ее длинных волос поползли по телу Хью за нею вслед.

«Теперь Эдит будет еще больше меня ненавидеть», — подумала Мария, наблюдая за грациозными движениями Эдит и выражая сожаление, что взяла с ней слишком властный тон, когда приказала распустить волосы.