— Стефэн, наши оруженосцы и я сам… — Данстэн, стиснув зубы и пожав плечами, бросил недовольный взгляд на Гилберта:

— Тебе хорошо известно, что все мы стали на твою сторону против Марии, когда шла речь о сохранении жизни этому саксу. Ну, как всегда, она нас проигнорировала. Моя цель сегодня заключается в том, чтобы сказать, что мы не станем толковать превратно твой шаг, если ты сможешь положить конец всем этим уверткам и взять в свои руки полный контроль над Лэндуолдом.

— Клятвопреступник, — сказал Гилберт, хотя в душе он ликовал, услыхав свои тайные желания в словах другого.

Данстэн продолжал ворчать, но Гилберт почти уже не обращал внимания на то, что, ему казалось, было лишь «первым пробным шаром». Он в это время обводил долгим взглядом поля Лэндуолда, его луга и леса и впервые в глубине души осмелился рассмотреть такую возможность. Все — мое. Все это может стать моим. Как и эта леди, чтобы украсить мой дом. На него обрушился прямо-таки потоп чувств собственника, охватил его всего целиком при этой мысли, и ему показалось, что он начинает в нем тонуть.

— Клятвопреступник, — повторил он, словно пытаясь отвергнуть возникший у него в голове план, который, тем не менее, был настолько подробно разработан, что, вероятно, его мысли в этом направлении работали давно, а он боялся в этом себе признаться. — Время еще не приспело.

— Чем скорее, тем лучше.

Гилберт отрицательно покачал головой. Он улыбнулся, вспомнив свою прогулку по морозу в компании с Эдит.

— Мария всегда скрывала от других те советы, которые она дает Хью ради успеха его дела. Теперь у меня есть доступ к человеку, обладающим живым рассудком, готовым, развязать язык, и отныне он будет в курсе того, что происходит в покоях Хью.

На Данстэна, казалось, его слова не произвели никакого впечатления. Он рукой указал на мрачных крестьян:

— Ты можешь воспользоваться ушами и глазами тысячи летучих мышей, висящих на потолке покоев Хью, но только какую ты от этого получишь пользу?

— Они будут подслушивать все, что происходит вокруг человека, стремящегося рассечь их прежнего господина напополам.

— Ты имеешь в виду Ротгара?!

— Да, его. — Гилберт остановил взгляд на одном из крестьян, который в эту минуту уставился на него. Вдруг этот человек, проявив громадный интерес к работе, начал энергично, как заводной, отбрасывать в сторону рыхлую землю. Скоро, если замыслы Гилберта осуществятся, все крестьяне в Лэндуолде будут работать с таким же рвением.

— Сам Вильгельм постановил декретом, что те, кто выступят против него с оружием в руках, утрачивают как принадлежащие им земли, так и свою жизнь. Сегодня я улучу мгновение, чтобы напомнить Марии о правлении Вильгельма.

— И все же она остановила мою руку, когда ты потребовал от меня расправиться с Ротгаром, — напомнил ему Данстэн.

— Я остановил твой меч только по одной причине, — сказал Гилберт, чувствуя, как легко ему удается эта ложь. — Мне неизвестны намерения этой женщины в этой связи. Но, по моему мнению, казнить этого человека нужно на глазах у его народа, чтобы наполнить страхом их сердца, ибо одно дело смерть, которую видишь перед глазами, а другое, слышать об этом акте, совершенном где-то с тихой милостью.

— В таком случае ты расправишься с ним и положишь конец их сопротивлению. Этот негодяй Филипп не должен увезти с собой никаких сведений.

— Да, — сказал Гилберт, испытывая мрачное удовлетворение и подтверждая его слова. — Мы продемонстрируем этим англичанам, насколько они безрассудны, отказывая в поддержке их законным властителям.