— Прибыл Филипп Мартел, миледи. Он хочет встретиться с господином… я имею в виду… господином Ротгаром.

Судя по всему, у нее так и не будет достаточно времени, чтобы сделать свой выбор в отношении Ротгара Лэндуолдского. То один ей досаждает, то другой, они, право, смогут свести ее преждевременно в могилу. Лучше всего сейчас поговорить с глазу на глаз с саксом, убедиться, намерен ли он сотрудничать.

— Разыщи сэра Стифэна и пошли его ко мне. Поставь для Филиппа табуретку поудобнее возле самого огня и принеси ему кружку эля, — сказала она девушке. Мне прежде нужно кое-что сделать. — Она направилась прямо к курятнику, а в мозгу у нее молоточком стучала мысль — как бы ухитриться поговорить наедине с человеком, который мог бы стать ее злейшим врагом.

Глава 5

Ротгар полулежал, опершись о стену, поддерживая одним локтем вес своего тела. Он поджал длинные ноги, чтобы разместить их на узком пространстве. Он посмотрел в ее сторону, прикрыв свободной рукой глаза от ударившего в лицо снопа яркого света. Узнав ее, он быстро убрал стоявший рядом какой-то предмет и торопливо зарыл его в вонючую солому.

Мария легко ориентировалась во мраке курятника. Она заметила, что он спрятал — бурдюк, в котором можно хранить либо вино, либо эль. У него его не было, когда она велела закрыть его здесь, и она сильно сомневалась, что сэр Уолтер позаботился об удобствах Ротгара.

Вероятно, ночью у него кто-то был, и его попытка скрыть это от нее, означала, что он хочет сохранить ночной визит втайне. Она помнила о предостережениях Гилберта и отца Бруно о народном недовольстве и возможном мятеже, поэтому она, крепко ухватившись за створку двери, выпалила абсолютно бессмысленное предложение, только чтобы скрыть от него свою растерянность.

— Не хотелось бы вам, Ротгар Лэндуолдский, еще раз искупаться?

— Вероятно, организация купаний является вашей специальностью, леди Мария?

— Что вы сказали?

— Может, я не расслышал вашего предложения? Мысли о купании в последнее время меня просто преследуют.

Его голос, хрипловатый, богатый полутонами добродушного юмора, казалось, приковал ее руку к двери. Его ленивая поза, расслабленное выражение лица превращали в насмешку все ее усилия по охране с тыла своей персоны с помощью рыцаря Стифэна. Поведение Ротгара либо было уловкой с целью отвлечь ее внимание от бурдюка, либо намекало на его готовность услышать то, что она пришла ему сказать. Она решила не подавать виду, что заметила, как он прятал от нее бурдюк.

— Отец Бруно выражает беспокойство в связи с тем, что вас здесь донимает холод.

— Нет, миледи. Я обнаружил, что у куриного помета есть немало достоинств, включая и тот факт, что он излучает тепло.

— Хорошо. В таком случае, выходите, если только у вас есть желание покинуть свое уютное ложе, — сказала она, указывая на стоявшего в отдалении сэра Стифэна. Она сделала шаг в сторону, чтобы пропустить его, но он не торопился подниматься, долго потягивался, почесывался, и она заметила, как ногами он старался придвинуть побольше сена к тому месту, где находился бурдюк. Подойдя к двери, он не знал, как ему поступить.

— Вам следует идти впереди меня, миледи.

— Ни в коем случае, — запротестовал сэр Стифэн и молниеносно схватил рукой его за запястье, протащив его через двор. Потом он заломил руку Ротгара ему за спину.

Пот выступил на лбу у Ротгара, он тяжело дышал, в глазах пробивалась едва сдерживаемая ярость. Если бы Мария не заметила этих признаков гнева, то, вероятно, поверила бы выражению его лица, свойственного кающемуся грешнику, когда он с трудом проговорил:

— Я только… хотел… следовать… за леди.