— Нет, я так не могу. — Чувствовалась вся глубина его отвращения и неприязни. Боже праведный, она заключила сделку, чтобы выйти замуж за любовника!

— Я не понял твоих намерений. Мне никогда еще не приходилось совокупляться таким образом.

Она закрыла глаза, охваченная безотчетной печалью, что Ротгар в этом смысле для нее потерян навсегда.

И вдруг она услыхала его безотчетный смех. Она открыла широко глаза от неожиданности.

— Неужели тебе всегда нравится самое худшее? Я имею в виду, что лучше всего заниматься любовью в таких местах, в которых не кишат вши и гниды. Где мягкий соломенный тюфяк и меха располагают к любви. Я не привел бы последнюю проститутку в такую хижину, где я должен выносить на ночь на мороз этот вонючий соломенный тюфяк, чтобы кишащие в нем паразиты не оказались в моих и без того остриженных волосах. Черт подери, как мне хочется, чтобы ты привела мне два бурдюка с вином!

В отчаянии она пыталась догадаться до смысла его слов.

— Значит, тебе нужно обязательно напиться, чтобы совокупиться со мной?

— Нет, — ответил он, чувствуя, как пропадает веселость. Его поведение стало таким же серьезным, как и ее. — Но глоток-другой вина может помочь нам чувствовать себя друг с другом более раскованно, в таком случае легче говорить о том, что у тебя на самом деле на сердце.

— Мне не нужно никакого вина, чтобы говорить правду, — сказала она.

— Ах так? В таком случае скажи, почему ты на самом деле хочешь, чтобы мы женились? — бросил он.

Ей тут же самой захотелось выпить. Ротгар прав; когда по ее жилам разливается смешанная с вином кровь, ей легче говорить о том магическом чувстве, которое пронизало все ее тело, когда она впервые прикоснулась к его коже, о том, как ему удалось добраться до глубины ее сердца. В состоянии легкого опьянения она могла осмелиться и признаться, что из всех мужчин только он, кажется, был способен покончить с ее проклятым томительным одиночеством, чтобы только он был рядом с ней, это бы наполняло жизнью все ее существо.

— Ты прежде пыталась изложить мне истинные причины, — сказал он, выражая нетерпение из-за ее продолжительного молчания. — Теперь я тебе помогу. — Если ты будешь замужем за другим, то Гилберт не сможет принудить тебя выйти за него.

— Ты прав, но лишь частично, — призналась она.

— Даже если он убьет меня, то какой ему толк в останках какого-то сакса?

В этом она не была до конца уверена. — Может, у него что-то есть на уме.

— Все равно люди станут поддерживать только Хью.

— Хотелось бы надеяться.

— А ты можешь рожать детей? — Он вдруг неожиданно нахмурился, словно вспомнив о своей бездетности.

— Я однажды забеременела, но ребенок так и не родился. Ухаживающая за мной старуха заверила меня, что первый раз выкидыши случаются довольно часто, так что не стоит беспокоиться.

Кажется, ее ответ удовлетворил его.

— Завершение сегодняшней нашей сделки означает, что мы можем не объявлять о предстоящем браке с целью выявления каких-либо препятствий, стоящих на его пути, принимая во внимание, что у нас может появиться ребенок.

— Да, ты прав.

Она ожидала, что он что-то скажет еще, но он молча уставился в пылающий огонь. Представленные в таком свете веские причины для заключения брака казались делом рассчитанным и совсем незначительным, и в результате лишь бледное подобие чувства охватило ее сердце.

— Существуют ли какие-нибудь другие причины? — спросил он, словно невзначай.

«Нужно сказать ему, что есть и другие причины», — неожиданно пришло ей в голову, и сердце учащенно застучало у нее в груди от этой мысли.