– В таком случае что произошло?

– Во время прогулки я отлучился за мороженым для леди Розабел. Когда я вернулся, она исчезла. Конюх сказал, что она ушла поговорить с какой-то подругой. Или с другом. Он не разобрал.

Слова графа походили на правду. Тем более что он еще не знал о дурацкой привычке Розабел исчезать.

– Вы можете поклясться, что все так и было?

– Клянусь жизнью. Я прочесал всю Роттен-роу и не нашел ее. Тогда я и подумал, что она вернулась домой.

Он сверлил Клер своими карими глазами и был не на шутку встревожен. Клер разделяла его тревогу. Ей показалось, что между ними протянулась невидимая нить. Сердце ее гулко билось, в груди стало горячо. Вопреки всем доводам рассудка ей захотелось вновь оказаться в его объятиях.

Клер инстинктивно скрестила руки, и его взгляд метнулся к ее груди, что лишний раз подтвердило порочность его натуры.

– Значит, вы ее потеряли, – холодно сказала Клер. – Она, должно быть, сейчас мечется в панике, не зная, что думать. Вы должны немедленно вернуться в парк!

– Там сейчас Гарри, он тоже присоединился к поискам. Я оставил ему свой экипаж. Если он найдет ее, то сразу привезет сюда.

Граф подошел к окну, отодвинул штору и снова выглянул на улицу в надежде увидеть подъезжающий экипаж.

Взволнованная, Клер тоже приблизилась к окну. Проехал какой-то работник на телеге, потом проехали три женщины в открытом экипаже. В сквере сидели две няньки, наблюдая за играющими в траве детьми.

Безмятежность этой сцены лишь подхлестнула тревогу Клер. Что, если Розабел попала в беду?

– Вы должны были остаться там, – повторила она. – Мы доверили ее вам. Что вы за человек, если репутация и благополучие девушки для вас ничего не значат?

– Вы уже высказали, свою озабоченность, – сухо ответил граф. – Лучше скажите, куда она могла уйти?

У нее чуть не сорвалось с языка, что Розабел исчезает из поля зрения с удручающей регулярностью. Но леди Эстер изничтожит ее за такие слова. Она скажет, что Клер помешала блестящему замужеству ее дочери.

– Я не знаю, но уверена, что она действительно отправилась к подруге. И не вздумайте ее обвинять. Она молода и быстро устает. Вы не должны были оставлять ее одну.

Клер приготовилась к отпору. Сейчас он скажет, что прислуге не пристало разговаривать с человеком его положения в таком тоне.

Но он всего лишь спросил:

– Вы знаете ее подруг?

– Боюсь, что нет. Меня приняли на работу всего несколько дней назад.

Пробормотав что-то похожее на проклятие, он отпустил штору и прошелся по комнате.

– У нее должны быть подруги среди девушек ее возраста. Как их зовут?

– Честно говоря, она предпочитает общаться с джентльменами.

Граф изогнул бровь, и Клер быстро добавила:

– Я вовсе не хотела сказать, что она могла уйти с каким-то мужчиной. Она благоразумная девушка.

Во всяком случае, Клер хотелось надеяться на это. Она понятия не имела, что было на уме у ее кузины. К тому же в последнее время Клер начала подозревать, что Розабел отнюдь не так легкомысленна, как считали ее домашние.

– А родственники? – спросил Саймон. – Могла она пойти к какой-нибудь тете или кузине?

Клер покачала головой:

– Ее мать была единственным ребенком. У отца Розабел была когда-то сестра, но она давно умерла.

Лорд Рокфорд ничего не сказал на это. Прищурившись, он молча смотрел на нее, и ей вдруг показалось, что он читает ее мысли.

Абсурд. Он ни за что не догадается, что она связана с этой семьей родственными узами. Она никому не рассказывала о своей жизни. Если граф что-то и знал о Гилберте Холлибруке и Призраке, то только из газет.