Господи! О чем он думает?! Он ухаживает за леди Розабел и должен выбросить из головы всех остальных женщин.

– Цветы, – глубокомысленно изрек Гарри. Саймон обернулся:

– Что?

Гарри придвинулся ближе к огню, поднес к губам бокал и ухмыльнулся:

– Наверное, я не должен помогать тебе, выиграть пари, но у тебя такой несчастный вид, старина, что я посоветую тебе купить Розабел красные розы. Красивый букет смягчит сердце любой женщины.

– Отличная идея.

Гарри не знал, о чем сейчас подумал Саймон. Он подумал, что Кларе вряд ли понравятся оранжерейные цветы. Она должна любить полевые цветы. Он разбросает лепестки по постели, и будет заниматься с ней любовью…

Он резко поставил бокал на подоконник. Черт, какой же он идиот, что так напился. Но он будет еще большим идиотом, если поддастся своим желаниям.

Глава 11

О, на что только не решаются люди!

Клер сидела в утренней гостиной за письменным столом и пыталась делать три дела одновременно. Она писала приглашения на предстоящий бал, руководствуясь списком гостей, который выдала ей леди Эстер, и ломала голову над цитатами из Шекспира. Список цитат она спрятала под стопкой бумаги для приглашений. Но самым трудным оказалось делать вид, что она не замечает Саймона, который сидел в двух шагах от нее и вел непринужденную беседу с Розабел.

Правда, говорила в основном Розабел.

– Мама хочет устроить обыкновенный бал, а я настаиваю на маскараде. Ведь это так интересно! Этот бал станет украшением сезона. – Розабел глупо хихикнула. – Вы, наверное, считаете, что это нескромно – так говорить? Но вы должны признать, что это отличная возможность как следует отпраздновать мое восемнадцатилетие.

– Было бы странным, если бы вам не нравилась идея маскарада.

От низкого голоса Саймона по спине у Клер побежали мурашки. Уставившись на кипу бумаг на столе, она обмакнула перо в серебряную чернильницу и написала: «Лорду и леди Ярборо, Керзон-стрит, 12». Однообразный стук дождя по оконным стеклам должен был успокаивать, но ей он лишний раз напоминал, что рядом сидит Саймон. Ее кожа стала болезненно чувствительной, сердце в груди колотилось как сумасшедшее.

Клер злилась и на себя, и на него. После вчерашнего она стала думать о нем еще хуже. Сегодня он удостоил ее только кратким приветствием и, больше ни разу на нее не взглянув, уселся болтать с Розабел. Похоже, он не испытывал ни малейшего чувства вины и уже стер воспоминание о поцелуе из своей памяти.

Это могло означать только одно. Должно быть, подобные интрижки для него обычное дело. Такое же обычное, как бритье по утрам.

Она вдруг представила, как Саймон, полуобнаженный, стоит перед зеркалом с бритвой в руках. Ее окатила волна жара. Боже милостивый, да что же это такое! Сколько можно думать о нем!

– Скажу вам по секрету, – продолжала щебетать Розабел, – дедушка был против того, чтобы я начала выезжать в этом сезоне. Он считал, что мне еще рано появляться в обществе, но мы с мамой его уговорили. Представляете, какой это был бы кошмар, если бы мне пришлось дебютировать в девятнадцать лет?

– Это не такая уж редкость, – сказал Саймон. – Для моей средней сестры Джейн это не стало драмой.

– О-о, вам меня не понять. Мужчины, насколько я знаю, не переживают из-за своего возраста.