Но если у него все-таки хватит на это наглости, она будет бороться с ним изо всех сил, убеждала себя Клер. В прошлый раз ему удалось разбудить в ней страсть, но на этот раз она не поддастся. В противном случае она поставит под удар свою честь, свое пребывание в этом доме и потеряет последний шанс доказать невиновность отца…

Саймон встал рядом. Заметив это, Клер внутренне ахнула, рука ее дрогнула, и на приглашении расплылась жирная клякса.

Этот человек передвигается неслышно, как кошка. Спрашивается, откуда у него, знатного джентльмена, такие повадки?

Она подняла на него холодный взгляд. Стараясь не выдать своего смятения, она резко сказала:

– Я просила вас держаться на расстоянии.

– Я не собираюсь до вас дотрагиваться. Я просто хотел отдать вам вот это.

Он протянул ей букетик фиалок.

Она посмотрела на цветы, потом на него, поражаясь его нахальству.

– Вы вытащили эти фиалки из букета, который подарили Розабел.

Он покачал головой.

– Эти цветы напоминают мне вас, Клара. Они ваши, хотя обстоятельства и не позволили мне, подарить их вам, открыто. Надеюсь, вы примете их в знак нашего примирения.

– Вы подарили цветы Розабел, а теперь говорите, что они предназначались мне?

– Да, – признал он, глядя на нее своими темными глазами. – Я хотел извиниться перед вами за вчерашнее.

– Извиниться. – Всплеск эмоций лишил ее возможности говорить. В ее душе боролись гнев, недоверие и внезапная нежность, которую она безжалостно подавила. – А вы не могли извиниться, не прибегая ко лжи?

– Я не обманываю вас. Ну не мог же я преподнести вам эти фиалки на глазах у леди Розабел…

– Естественно. Ведь вы пришли сюда для того, чтобы ухаживать за ней. Но стоило ей на секунду выйти из комнаты, как вы тут же начали волочиться за другой женщиной. Это называется предательством.

– Это не предательство, а просто попытка извиниться за свое поведение. – В его голосе появились бархатные ласкающие нотки. – Сам не знаю, что на меня вчера накатило. Обычно я не действую так необдуманно. Я был не прав, Клара. Надеюсь, вы сумеете меня простить.

Наклонившись, он положил фиалки на стопку с приглашениями. Фиолетовые крошечные лепестки словно дразнили ее, также как терпкий запах, который принадлежал только Саймону. Желание снова захлестнуло ее сладкой волной. Может, он и правда сказал то, что думает…

Однако, несмотря на высказанные сожаления, виду него был совсем не виноватый. Напротив, он смотрел на нее с выражением превосходства и, похоже, ожидал услышать слова благодарности в ответ на свой примирительный жест.

Клер задохнулась от ярости: на него и на свою собственную глупость. Она смахнула цветы со стола, вместе с ними упали и приглашения. Клер вскочила, гневно глядя на Саймона.

– Как вы смеете оказывать мне подобные знаки внимания? И это после того как высказали сожаления по поводу того, что воспользовались моей слабостью? Вы, должно быть, считаете, меня полной дурой и думаете, что я мечтаю стать вашей любовницей.

Его лицо снова стало жестким и надменным.

– Я всего лишь извинился – ни больше, ни меньше, ничего не ожидая в ответ.

– Вы хотите, чтобы я поверила, что знатный джентльмен считает необходимым преподнести служанке цветы для того, чтобы она приняла его извинения? – Клер сжала кулаки, чтобы удержаться от пощечины. – Я догадываюсь, что вы не привыкли к отказам. Ваше положение позволяет вам иметь все, что вы пожелаете, и для того, чтобы получить желаемое, вы готовы сказать или сделать все, что угодно.