– О-о, вам меня не понять. Мужчины, насколько я знаю, не переживают из-за своего возраста. Вы можете не опасаться, что залежитесь на полке. Вот вам, например, уже за тридцать, но вас ведь не называют старой девой.

– Едва ли кто-то осмелится.

Сухая насмешка в тоне Саймона действовала Клер на нервы. Ей хотелось обернуться и сказать ему, что она осмелилась бы назвать его как угодно и не стала бы выбирать выражения. Но вместо этого она незаметно сдвинула приглашения в сторону. Делая вид, что продолжает писать, она стала всматриваться в листок, который ей передал мистер Мэнди. У нее было столько обязанностей, что почти не оставалось свободного времени.

Адвокат аккуратным почерком занес в список все девять ограблений, совершенных Призраком, включая даты, адреса, перечень похищенного и цитаты, оставленные в каждом случае. Первая цитата гласила: «Палец у меня зудит, что-то злобное спешит».

Эта цитата из «Макбета» была оставлена в спальне леди Пемберли, у которой Призрак украл изумрудное ожерелье. Очевидно, кража была совершена, когда все гости находились в бальном зале. Если организатором преступлений был ее дед, он мог выбрать случайные цитаты, поскольку главной его целью было вывести следствие на шекспироведа. Или в цитатах содержится некое послание?

Клер подозревала второе. «Что-то злобное спешит». Одна из ведьм произносит эту фразу в четвертом действии перед самым выходом на сцену Макбета. Может быть, лорд Уоррингтон хотел сказать, что отец Клер совершил такое же ужасное деяние, как и жестокий король Шотландии?

– А ты, Брауни, что скажешь на это?

Клер очнулась. Не желая, чтобы Розабел втягивала ее в разговор, она неохотно ответила через плечо:

– Прошу прощения, миледи. Я не прислушивалась к вашей беседе.

– Повернись к нам, – мягко попросила ее кузина. – Я не могу разговаривать со спиной.

– Я пишу приглашения на ваш бал-маскарад.

– Отвлекись на минутку, чтобы разрешить наш спор с лордом Рокфордом.

У Клер не осталось путей к отступлению. Она отложила перо и снова спрятала листок мистера Мэнди под приглашениями. После чего развернулась к парочке, сидевшей на кушетке в бело-золотую полоску. Между ними лежал букет полевых весенних цветов, который Саймон преподнес Розабел.

Вид этого букета вывел Клер из себя. Только вчера он осыпал ее страстными поцелуями и склонял стать его любовницей, а сегодня, как ни в чем не бывало, ухаживает за ее кузиной, выражая ей всяческое уважение и восхищение. Каков негодяй и обманщик!

Охваченная праведным гневом, она вдруг встретилась с Саймоном глазами. Он быстро отвел взгляд. Понятно. Он ничуть не сожалеет о содеянном и испытывает к ней презрение. Накрахмаленный белый шейный платок подчеркивал его резкую красоту. В своем облегающем сюртуке из темно-голубого сукна, терракотовых бриджах и черных сапогах он был воплощением элегантности. Не говоря о том, что он был просто неправдоподобно красив. В его темных глазах таились такие глубины…

Чушь. Он также загадочен, как садовая улитка. Вчера она имела возможность убедиться, как опасно поддаваться чарам этого негодяя.

Розабел рядом с ним казалась воплощением весны в своем бледно-зеленом платье с желтыми лентами. На ее оживленном лице играла улыбка. Если бы она только знала о порочных страстях своего жениха… Если бы Клер не была уверена, что Розабел ни за что не выйдет за Саймона, она вряд ли смогла бы удержаться, чтобы не разоблачить его перед ней.

– Вас интересует мое мнение? – спросила Клер.

В ярко-голубых глазах кузины заплясали лукавые огоньки.

– Лорд Рокфорд утверждает, что, если девушка не вышла замуж до двадцати пяти лет, про нее нельзя сказать, что она залежалась на полке. А я говорю, что девушка и в двадцать один – уже залежавшийся товар.