– Ну вот, видите? В ваших рассуждениях нет логики.

– Все очень логично. Все эти годы он вынашивал планы мести отвергнувшему его обществу. Он просто мстил всей аристократии в целом.

– Очень слабый аргумент. У меня большие сомнения в том, что следствие было проведено по всем правилам.

Оскорбленный таким пренебрежительным отзывом о его работе, Саймон стиснул зубы, чтобы не вступить с ней в спор. Сегодня Кларой овладел дух противоречия. Она была готова спорить с ним, даже если бы он сказал, что солнце встает на востоке.

– А мне кажется, Брауни права. Мы совсем не знаем дядю Гилберта, чтобы судить о нем. – Розабел бросила на графа лукавый взгляд из-под ресниц. – Знаете что? Я ведь никогда не виделась с ним. Я подумываю навестить его в тюрьме.

У Клары округлились глаза. Она шагнула вперед, сцепив у груди руки.

– Нет! Миледи, вы не должны делать этого!

– Почему нет? Ему там, наверное, очень одиноко. Я принесла бы ему чай и пирожные. Мы должны быть милосердны к нашим ближним.

Саймон подумал, что леди Розабел слишком наивна, чтобы понимать, что такое жизнь в тюрьме.

– Ньюгейт неподходящее место для леди. Там грязно, холодно, сыро, а в камерах сидят разбойники и убийцы.

Она взметнула ресницы и уставилась на Саймона сияющими голубыми глазами.

– Но я буду в полной безопасности, если меня будет сопровождать такой сильный мужчина, как вы.

– Я решительно возражаю. Выбросьте это из головы. Я больше не хочу слышать об этом ни слова.

Розабел поджала губы.

– Ну ладно, я полагаю, вы правы. Пожалуй, не стоит давать волю любопытству.

Розабел протянула хрупкую руку, и Саймон помог ей подняться. Они прошлись по галерее, поддерживая светскую беседу. Он был доволен, что Розабел отказалась от затеи навестить дядю. Она молода и импульсивна, но он сумеет исправить все недостатки ее характера, если будет тверд и терпелив.

Его беспокоила только одна проблема. Он видел, что леди Розабел красива, но восхищался ее красотой как-то отстраненно, не испытывая волнения в крови и страстного желания затащить ее в постель.

Совсем иные чувства он испытывал к Кларе Браунли.

Клара медленно переходила от картины к картине, внимательно изучая медные таблички под золочеными рамами. Плотно облегающее ее фигуру фиалковое платье мягко обрисовывало безупречные формы. Он ощутил, как его плоть напряглась, и пожалел, что она не надела свой старый серый балахон. Интересно, зачем она так пристально рассматривает эти портреты? Хочет держаться подальше от него? Или отошла в тень из вежливости, чтобы предоставить ему возможность пообщаться с Розабел наедине?

«Вы уже доказали, что не имеете представления о чести».

«Мне нет до нее никакого дела, – угрюмо напомнил себе Саймон. – Единственное, что я к ней испытываю, это страсть. Чистое всепоглощающее желание».

По непонятной причине его притягивало в ней необычное сочетание дерзости и красоты. Она была самой незаурядной женщиной из всех, кого он когда-либо встречал, и самой неприступной. Колючая, как дикобраз. Вероятно, это его и привлекает. Ему хочется, чтобы она спрятала свои шипы и мурлыкала, как котенок.

К счастью, у него хватило силы воли взять себя в руки. Даже под страхом смерти он больше не прикоснется к этой женщине.

Глава 13

Не все то злато, что блестит.

– Я сама делаю полировочную пасту из патентованного масла, – сказала Клер миссис Флеминг, когда они шли по коридору второго этажа. – Я никогда не пользуюсь той дрянью, что продают в лавках. Рецепт этой пасты достался мне от матери, а она служила в Виндзорском дворце. Я ухаживаю за мебелью маркиза так, как если бы это была королевская мебель.