-  Нет, спасибо, бежать я просто не могу, тогда вместо меня в Сибирь пойдут все мои конвоиры.

    -  Я знаю, что вы благородны, и у вас прекрасная душа, - с чувством воскликнул он, в то же время, продолжая любоваться телом, - к тому же всю жизнь скрываться невозможно, Россия слишком маленькая страна для беглых преступников.

    -  Пусть все остается, как есть, я не сделала ничего плохого и мне нечего бояться! - ответила я, без особой уверенности в голосе.

    -  Если бы от власти страдали только преступники, - задумчиво сказал он, - к сожалению, у нас больше всего достается именно невинным людям. Но вас, я надеюсь, это не коснется. Всегда знайте, я рядом и в трудную минуту смогу помочь.

    -  Спасибо. Вы все это делаете во имя любви? - осмелилась спросить я.

    -  Отчасти. Но мне мое чувство к вам очень помогает. Знаете, у вас необыкновенно красивая форма груди, я, когда любуюсь вами, наслаждаюсь гармонией линий.

    Я благодарно кивнула и, будто машинально, прикрылась руками, но вслух ничего не сказала. Только подумала, что комплимент «гармония линий» в устах то ли беглого крепостного крестьянина, то ли ловкого вора дворовой девушке звучит довольно необычно. Он тоже молчал, продолжая пристально меня рассматривать, словно любовался не живым человеком, а каменным изваянием.

    -  Женская красота слишком скоротечна, - грустно сказала я. - Боюсь, что скоро смотреть будет просто не на что.

    Он, не слушая, кивнул головой и опустил взгляд ниже груди. Мне стало стыдно такого откровенного изучения моей плоти, и я поспешила перевести разговор на другую тему.

    -  Значит, вы пришли только затем, чтобы сказать, что будете мне помогать?

    -  Да, конечно, - как мне показалось, машинально ответил он, потом оживился и сказал совсем другим тоном. - Простите, я задумался. Нет, мне нужно было вас предупредить, что я могу менять свою внешность и представать в разных обличиях. Но, думаю, что в любом виде вы меня легко узнаете, я намеренно всегда остаюсь точно такого же роста, как и сейчас.

    -  А что, вы можете менять не только внешность, но и рост? - удивилась я.

    -  Конечно, я могу сделаться много выше, если встану на ходули, - засмеялся он. - Но, знаете ли, мне гораздо удобнее существовать именно таким, не очень высоким человеком, - добавил он.

    -  Наверно небольшой рост помогает в вашей воровской профессии? - подсказала я.

    -  Воровской профессии? - удивленно переспросил он. - А, вот вы о чем! Знаете ли, вообще-то, я ворую крайне редко, и только по большой нужде. Мне больше по сердцу другие острые ощущения.

    Евстигней замолчал, и мне осталось только его спросить, с какой планеты он сюда свалился. Понятно, я этого не спросила, а задала самый женский вопрос:

    -  Вам нравится на меня только смотреть?

    Он ответил не сразу, и, начав говорить, даже немного смешался:

    -  Я могу быть близок с женщинами, но мне больше нравится ими, то есть вами, любоваться. Ну, может быть в мыслях, я и мечтаю о чем-то другом, - он не договорил, отвернулся и, словно оправдываясь, объяснил. - В жизни почему-то все происходит грубее и примитивнее, чем в грезах.

    Я, честно говоря, его не очень поняла. Какой смысл мечтать об идеале. Мне кажется, настоящая жизнь много интересней, чем пустые грезы.

    -  Вам нравятся яркие, живые сны? - так и не подняв глаз, спросил Евстигней.