Остановились мы в тот раз, в имении очередного родственника одного из моих конвоиров, вахмистра Левушки Вегнера. Имение было средней руки с одноэтажным домом и десятком служб на обширном дворе. Хозяин, обрусевший швед, в прошлом генерал-майор русской службы, получивший увечье при Измаиле, душевно обрадовался племяннику с товарищами и устроил званый вечер. Гуляли не по-шведски, а широко, по-русски. Кирасиры, как иногда случается с нашими мужчинами, крепко перепили.

    Меня, как было принято, когда мы останавливались не на постоялых дворах, а в поместьях, поместили в отдельное помещение, гостевой домик, далеко отстоящий от барских покоев. По негласному соглашению с конвоирами, свободы моей никто не ограничивал, но и я не совершала ничего такого, что могло повредить им по службе.

    То же было и в этот раз. Пока кирасиры праздновали, я помылась в бане, попросила у ключницы иголку с ниткой и села возле окна, сушить волосы и приводить в порядок свое многострадальное платье. Летний вечер, как бывает на севере, был долгий и светлый. Вся местная дворня обслуживала гуляющих господ, и в моей части двора не было видно ни одной живой души. Стесняться было некого, и я спокойно сидела возле самого окна и штопала прорешку на подоле.

    Когда появился мой спаситель Евстигней, я не заметила. Он неслышно подкрался к окну, подскочил, зацепился руками за подоконник и легко вскарабкался наверх. От неожиданности я испугалась, вскрикнула и прикрыла голую грудь руками.

    За то время, что мы добирались до столицы, я мельком видела его несколько раз за окнами, знала, что он следует за нами, наблюдает за мной, и почти перестала его стесняться. Однако после того случая, когда он защитил меня от убийцы, Евстигней со мной не разговаривал и не пытался как-то связаться.

    -  Господи, как ты меня напугал! - с упреком, воскликнула я, впрочем, тотчас успокаиваясь. - Разве можно так тихо подкрадываться!

    -  Простите, но мне нужно с вами переговорить, - ответил он, не скрываясь, глядя на мое обнаженное тело.

    -  Погодите, я только оденусь, - ответила я и повернулась к нему спиной, намереваясь накинуть платье.

    -  Пожалуйста, не нужно одеваться, - незнакомым, севшим голосом, но, тем не менее, проникновенно попросил он. - Мне так нравится на вас смотреть!

    Я, честно говоря, просто не нашлась, что ему ответить! Хорошенькое дело, малознакомый человек просит вас сидеть перед ним совершенно голой! Правда, я не воспринимала Евстигнея как мужчину, да и видел он меня без одежды много раз, и, думаю, в самых разных ситуациях. Однако сразу соглашаться, я просто не могла и попыталась найти вескую причину для отказа.

    -  Я все-таки лучше оденусь, мне в таком виде будет неловко с вами разговаривать.

    -  Как вам будет угодно, - грустно сказал он. - Но если вы решитесь сделать мне приятное, то оставайтесь как есть…

    -  Хорошо, говорите, я вас слушаю, - закрывая тему разговора и оставив в покое свое платье сказала я.

    В конце концов, пусть себе смотрит, если ему так нравится.

    -  Спасибо, - тихо поблагодарил он. - Вы скоро будете в Петербурге…

    -  Да, возможно, даже завтра к вечеру.

    -  Куда вас определят, я не знаю…

    -  Сначала повезут в Зимний дворец, а потом, скорее всего в Петропавловскую крепость, - предположила я. - Там самое место для такой страшной преступницы, как я!

    -  Это было бы лучше всего, у меня там много знакомых, и с вами будут обращаться, как вы того заслуживаете, - сказал он.