-  Так что вы решили, поедете дальше или остаетесь?

    Он задумался и опять, как бы невзначай, попытался прикоснуться ко мне, но я была начеку и вовремя отступила.

    -  Видать придется остаться, - грустно ответил он. - Хотя меня больше печалит не потеря денег, а необходимость разлучиться с вами. - Доктор почему-то хочет, чтобы разочлись с ним вы, а не я. Не сочтите за труд передать ему деньги.

    -  Ну что же, этот труд невелик, - ответила я.

    Флигель-адъютант, тяжело вздыхая, вынул из кармана сюртука портмоне, раскрыл его и вынул бумажные деньги. Я посмотрела на ассигнации и сразу узнала в них двести сорок рублей некогда принадлежавшие покойному надворному советнику Ломакину. Я видела их, когда после его смерти искала в вещах гребень привести свою прическу в порядок.

    -  Вот, извольте, - сказал Татищев, передавая мне оговоренную сумму.

    -  Мне сдается, я уже видела эти ассигнации у Ломакина, - задумчиво сказала я, принимая деньги.

    -  У какого еще Ломакина? - очень натурально удивился флигель-адъютант. - У того, который умер?

    -  Именно у него.

    -  Это вам, Алевтина Сергеевна, просто мерещится! Ассигнации все на одно лицо. Я их вожу с собой еще с самого Петербурга! А получил их в ссудной лавке у Ивана Спиридонова. Про него можете спросить кого угодно, его на Невской стороне всякая собака знает!

    -  Может быть, может быть, - неуверенно согласилась я, узнавая на десятирублевке знакомое чернильное пятнышко.

    Мое странное подозрение немного омрачило наше расставание. Иван Николаевич как-то сник и уже без прежнего пыла говорил о своих чувствах.

    -  Пожалуй, мне пора, - сказала я, когда его горячие излияния вперемежку с ссудной лавкой процентщика Спиридонова начали иссякать. - Денис Александрович, наверное, совсем извелся. Все ведь думают, что у вас холера.

    -  Ах, как мне горько вас терять! - на прощание воскликнул флигель-адъютант и отер набежавшую на глаза скупую мужскую слезу.

    Я ему улыбнулась, пожелала скорейшего выздоровления и вышла из комнаты в залу, где тотчас натолкнулась все на того же всклоченного мальчишку.

    -  Дедушка просит вас пожаловать к себе, - вполне светски сказал он и повел меня в дальнюю часть дома.

    Я вошла в комнату и остановилась возле порога, не зная как начать с ним говорить. Сквалыга доктор сидел в старом кресле со стертой обивкой, из которой торчал во все стороны конский волос. Он сам выручил меня из неловкости, улыбнулся и пригласил:

    -  Садись, дочка.

    Я немного удивилась такому обращению и опустилась напротив него на такое же потертое кресло.

    -  Ну, что столичный ферт, решил у меня остаться? - спросил он лишь только я села.

    -  Да, решил, - ответила я, не зная, в какой манере с ним разговаривать.

    -  И деньги передал? - продолжил он.

    -  Да, вот ровно сто рублей, - ответила я.

    Доктор на деньги только посмотрел, но в руки не взял. Вместо этого, вдруг спросил:

    -  А ты, выходит, у них пленница?

    Вопрос получился для меня таким неожиданным, что я только глупо заморгала.

    -  А как вы догадались?

    -  Не велика наука, - ворчливо ответил он. - Ты что, природная принцесса ездить с таким эскортом? Посмотри на себя, платье изношено, сапожки плохенькие.