-  Благодарю вас, Ваше Величество, - не поднимая глаз, поблагодарила я, а он вдруг задержал мою руку, склонился и ее поцеловал.

    Пришлось мне все-таки на него посмотреть и благодарно улыбнуться.

    Павел был немного ниже меня ростом и смотрел в глаза прямо и внимательно.

    -  Мне кажется, мы с вами уже знакомы? - спросил он, припоминая, что где-то уже меня видел.

    -  Да, ваше величество, мы уже встречались здесь же вчера, - вынуждена была сознаться я.

    -  Так это вы та самая бывшая крепостная крестьянка? - удивленно воскликнул он, обращаясь ко мне на «вы» и во все глаза разглядывая. - Простите великодушно, сударыня, что я вас не сразу узнал!

    То, что он меня не узнал, было не удивительно. Вчера я была в простом сарафане, прикидывалась деревенской дурочкой и на «сударыню» никак не тянула.

    -  Вы не ошиблись, государь, - опускаясь в реверансе, ответила я.

    Не буду врать, ненавистный всему двору император покорил меня всего несколькими словами и ласковым взглядом. Услышав, что я была крепостной, вельможи начали смотреть на меня с нескрываемым презрением, только император и новоиспеченный полковник по-прежнему видели во мне молодую, смущенную женщину.

    -  Вам светская одежа идет больше вчерашнего платья, - сказал Павел, деликатно не называя мой крестьянский наряд. - Сейчас я вижу, вы устали, но когда отдохнете, и у вас возникнет фантазия поболтать с пожилым «барином», - засмеялся он, - надеюсь удостоиться вашего визита. Я постараюсь вам не наскучить!

    -  Я буду, счастлива, государь, - просто и искренне ответила я. - Вы даже не представляете, какая это для меня честь!

    Конечно, император это вполне представлял и ободрил меня заговорщицкой улыбкой. А вот царедворцам царская ласка к мужичке очень не понравилась, и на мою бедную голову посыпалось столько грязных мысленных ругательств, что у меня запыли щеки и уши. Однако вельможи ошибались, уже видя во мне новую фаворитку, у самого императора относительно меня в голове не появилось ни одной непристойной мысли.

    Понимая, что долее оставаться в комнате неприлично, я сделала глубокий реверанс и ушла к себе. Пытка всеобщим вниманием кончилась, и я оказалась за закрытыми дверями. Теперь мне очень пригодился поднятый Павлом Петровичем носовой платок. Все лицо у меня стали мокрым от пота.

    -  Чего там? - бросилась ко мне Маланья Никитична. - Чего Курносый?

    -  Ничего, - ответила я, - пригласил меня к себе в гости. А вот Прохоров, после того как вы влезли в разговор, нам больше не верит, он заподозрил, что мы всех обманываем!

    -  Нашла о чем печалиться, - презрительно скривилась старуха, - подумаешь, какой-то секретаришка! Как это тебя Курносый в гости пригласил?

    -  Коллежский секретарь Прохоров уже стал коллежским советником, а если раскроет преступление, то станет генералом! - не отвечая на ее вопрос, сказала я. - А врать вы, голубушка, совсем не умеете, он враз вас на чистую воду выведет!

    -  Свят, свят, свят, - закрестилась старуха. - Ты что такое говоришь?! Разве ж я соврала? Не было тут никакого Воронцова! Вот тебе святая Параскева Пятница!

    -  Погодите, если он за вас возьмется, будет вам не только пятница, но и суббота с воскресением! - пообещала я.

    -  Господи, вот грех-то какой, а все наша жадность, - забормотала старуха, - нашла себе на старости лет хворобу! Алевтинушка, деточка, научи что делать.